Главная / Актуальная тема / Интернет-переписка о православии и русской культуре / Интернет-переписка о православии и русской культуре. Часть 3. Христос - Бог или социальный идеолог?

Интернет-переписка о православии и русской культуре. Часть 3. Христос - Бог или социальный идеолог?

К предисловию и оглавлению

К предыдущей части

Письмо А. к И.В., 12:06, 21:07, О чем пишет Евангелие, или Кто такой Иисус Христос. Евангелие — не социальный документ. Два взгляда на Евангелие. Льюис: Иисус не оставил нам возможности думать о Себе просто как о хорошем человеке

Письмо И.В. к А., 12:06, 23:35, Re: О чем пишет Евангелие, или Кто такой Иисус Христос. Указание на существенность того, что Синодальный перевод первой заповеди блаженства в Евангелии от Луки неточен. Церковь не имеет монополию на интерпретацию Слова Божьего. Что такое Бог?

Письмо А. к И.В., 13:06, 00:57, Re: О чем пишет Евангелие, или Кто такой Иисус Христос. Славянский перевод обсуждаемого места небуквален, но не искажает смысла. Священное Предание. Ответ на вопрос о том, что такое Бог. Оттенок византийского православия — любовь, русского — смирение

К следующей части


12 июня, воскресенье, 21:07, тема: О чем пишет Евангелие, или Кто такой Иисус Христос. К началу страницы

Здравствуйте ещё раз, Игорь Васильевич! 

Итак, продолжение письма. 

Я решительно настаиваю на том, что Евангелие — не социальный документ! Там нет «социалистов», «капиталистов» и т.д. Евангелисты единогласно (!) рассказывают о том, как на землю пришёл Бог (!), освободил нас от рабства греху и теперь для человека открыт путь к Богу. С грехопадением Адама он оказался закрыт (изгнание из рая, ангел на страже райских врат). Теперь он снова открыт, всё зависит от человека — в этом и состоит благая весть (евангелие). 

И в этом главном евангелисты пишут согласно. А во второстепенных вещах, в деталях могут и отличаться. 

Собственно, на Евангелие возможны два взгляда: либо как повествование о Боге, Который был на земле — и тогда главное, о чём Он говорил — это не о социальном или экономическом устройстве, а о духе, о вечном! — либо как повествование о просто хорошем (может, и уникальном) человеке, учителе. Тогда да, как обычный человек он мог философствовать в равной степени и о том, как нам обустроить общество. 

Но как остроумно замечает К.С. Льюис, Иисус не оставил нам возможности думать о Себе просто как о хорошем человеке: 

«А потом люди испытали настоящее потрясение. Из среды этих евреев внезапно вышел человек, который говорил так, как будто он сам и есть Бог. Он говорил, что может прощать грехи. Он говорил, что был всегда. Он говорил, что придет судить мир, когда настанет время. 

Здесь нужно объяснение. Среди пантеистов, таких, как, например, индусы, каждый может сказать, что он — часть Бога или един с Богом; в этом не будет ничего удивительного. Но Тот Человек исповедовал не пантеизм, а иудаизм и не мог иметь в виду такого бога. Бог, в понимании евреев, — вне мира; Он сотворил этот мир и бесконечно отличается от чего бы то ни было. Когда вы постигнете это в полной мере, вы почувствуете: то, что говорил Тот Человек, поразительнее всего, что когда-либо говорилось. 

Часть Его слов проскальзывает мимо наших ушей — мы слышали их так часто, что перестали понимать, какой высоты звучания они достигают. Я имею в виду слова о прощении грехов, любых грехов. Если это не исходит от Бога, это нелепо и смешно. Мы можем понять, как человек прощает оскорбления и обиды, причиненные ему самому. Вы наступили мне на ногу, и я вам это прощаю; вы украли у меня деньги, и я вам прощаю. Но как быть с человеком, которого никто не тронул и не ограбил, а он прощает вас за то, что вы наступали на ноги другим и крали у них деньги? Такое поведение показалось бы нам очень глупым. Однако именно так поступал Иисус. Он говорил людям, что их грехи прощены, и никогда не советовался с теми, кому эти грехи повредили. Он без колебаний вел Себя так, словно это Его обидели, против Него совершили беззаконие. Это имело бы смысл только в том случае, если Он в самом деле Бог, Чьи законы попраны, любовь — оскорблена каждым совершенным грехом. В устах любого другого эти слова свидетельствовали бы лишь о глупости и мании величия, которым нет равных во всей человеческой истории. 

Однако (и это удивительно) даже Его врагам, когда они читают Евангелие, не кажется, что Он глуп или горд; тем более — читателям, не настроенным предвзято. Христос говорит, что Он “смирен и кроток”, и мы верим Ему, не замечая, что смирение и кротость едва ли присущи человеку, говорящему то, что говорил Он. 

Я сказал все это, чтобы предотвратить воистину глупое замечание: “Готов признать, что Иисус — великий учитель нравственности, но никогда не приму Его претензий на то, что Он Бог”. Простой смертный, который утверждал бы такое, — не великий учитель нравственности, а либо сумасшедший, вроде тех, кто считает себя Наполеоном, либо сам дьявол. Альтернативы быть не может: либо это — Сын Божий, либо сумасшедший или кто-то еще похуже. И вы должны сделать выбор: можете отвернуться от Него как от ненормального и не обращать на Него внимания; можете убить Его как дьявола; иначе вам остается пасть перед Ним и признать Его Господом и Богом. Только отрешитесь, пожалуйста, от этой высокомерной бессмыслицы, будто Он — великий учитель-гуманист. Он не дает нам возможности так думать».
http://psylib.org.ua/books/lewis02/txt02.htm#3 

С уважением,
Антон 


%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%


12 июня, воскресенье, 23:25, тема: Re: О чем пишет Евангелие, или Кто такой Иисус Христос. К началу страницы

Добрый вечер, Антон! 

Если я правильно понял, Вы согласны, что Синодальный перевод первой Заповедив Евангелии от Луки неточен. 

Это существенно, т.к. нужно различать оригинальные тексты Евангелистов и их многочисленные интерпретации. 

Ни у кого, в том числе у святых отцов, и даже у Церкви как организации людей нет монополии на интерпретацию Слова Божьего. 

Например, Христос говорит, что молиться в храмах — это лицемерие (Мф 6:5,6). Давайте не будем забывать о Его словах, хотя это всеобщая практика. 

Нет сомнений, что согласно Евангелиям Христос — Бог. Однако для нас, грешных, вопрос в том, что это значит? 

Есть люди, для которых нет такого вопроса. Можно за них порадоваться, или им посочувствовать. 

Льюис пишет:
«Сердцевина христианской веры — в том, что смерть Христа каким-то образом оправдала нас в глазах Бога и дала нам возможность начать сначала».

Мне такое понимание не близко. Чувствую какое-то отчуждение, холодность. 

По-моему, сердцевина христианской веры — это любовь. Любовь к Христу и к людям. 

С уважением,
И.В. 


%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%


13 июня, понедельник, 00:57, тема: Re: О чем пишет Евангелие, или Кто такой Иисус Христос. К началу страницы

Добрый вечер, Игорь Васильевич! 

Да, я согласен, что славянский перевод первой заповеди блаженства в Евангелии от Луки небуквален (!). Но смысл это не исказило. 

Я обращаю внимание на то, что так (судя по Остромирову Евангелию), по всей видимости, перевели сами Кирилл и Мефодий (а не какие-то царские чиновники в угоду властям). Т.е. Кирилл и Мефодий не увидели в таком варианте искажения смысла. А потом из уважения к переводу Кирилла и Мефодия этот фрагмент дальше и не исправляли. 

Христос говорит не о том, что молиться в храмах — лицемерие, он говорит о том, что молиться напоказ — лицемерие: «И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц останавливаться молиться, чтобы показываться перед людьми» (Мф.6:6). Апостолы, как известно, и сами по Вознесении Христа постоянно находились в храме в молитвах: «И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога. Аминь» (Лк.24:53). А в Ветхом Завете повествуется о том, что сам Бог и повелел построить храм. Так что фразу Христа, что молиться нужно «затворив дверь твою», надо понимать образно: т.е. молиться не напоказ. Собственно, об этом сам Христос и говорит: проблема не в том, что фарисеи молятся в храме, а в том, что они это делают напоказ и храм только для этого им и нужен — чтоб показаться людям. Так же, как и людные перекрёстки («углы улиц»). 

Оказывается, неточность в славянском переводе Евангелия от Луки была известна и до революции. В классическом труде Лопухина (1852–1904) «Толковая Библия» говорится:«Так как несомненно, что выражение “духом” привнесено в Евангелие Луки из Евангелия Матфея (в огромном большинстве древних кодексов Евангелия Луки этого прибавления не имеется), то новейшие толкователи полагают, что ев. Лука изображает в этом блаженстве внешнее положение учеников Христовых и именно принимая во внимание современное ему состояние христианской церкви, которая составилась преимущественно на людей бедных... Но с таким мнением согласиться нельзя по следующим основаниями...»
http://www.bible.in.ua/underl/Lop/53_006.htm
Ссылка на книгу целиком:
http://www.bible.in.ua/underl/Lop/ 

Это существенно, т.к. нужно различать оригинальные тексты Евангелистов и их многочисленные интерпретации. Ни у кого, в том числе у святых отцов, и даже у Церкви, как организации людей, нет монополии на интерпретацию Слова Божьего. 

Дело в том, что Священное Писание возникло не в вакууме. Оно возникло в Церкви. Сегодня мы празднуем Троицу, или Пятидесятницу: на пятидесятый день после Воскресения на апостолов сошёл Святой Дух, после чего они пошли по всему миру проповедовать благую весть. Этот день считается днём рождения Церкви. Это был 34 г. от Р.Х. Первое Евангелие — от Матфея — было написано ок. 70 г. от Р.Х., т.е. существенно позже — Церковь уже давно существовала. 

А каким образом были отобраны эти четыре Евангелия? Мало ли, кто что может написать: какие доказательства, что Евангелия принадлежат апостолам? И действительно, есть ведь тексты, которые тоже называются «Евангелие от...», но принадлежат они вовсе не апостолам, которым приписываются. Как отличить одно от другого? Ответ: уже существовала Церковь, существовало устное предание, идущее от апостолов. Если книга соответствует тому, чему учили апостолы устно — значит принадлежит апостолам, нет — значит не им. Итак, именно Церковь произвела отбор книг, какие из них истинные Евангелия, на основе устного Предания. 

Поэтому Священное Писание, безусловно, принадлежит Церкви. Кстати, есть некоторые вещи, которых нет в Священном Писании, но которые мы знаем из Священного Предания. Например, почти всё, что мы знаем о жизни Богородицы, мы знаем именно из Предания. Священное Писание — одна из составных частей Священного Предания. 

Можно провести такую аналогию в науке. «Писание» — это вся литература: книги, статьи. А «предание» — это нечто, что передаётся от одного поколения учёных другому, от учителя к ученику неписьменным путём. Сколько лжеучёных на свете? Они читают те же научные книги, что и мы, но, находясь вне традиции, вне научной культуры, начинают трактовать их неправильным, порой чудовищным образом. И тоже говорят, что РАН и «официальная наука» никакой монополии не имеют. 

Кроме того, слово «завет» (в заголовке «Новый Завет») означает «завещание» или «договор». Договор — всегда кого-то с кем-то. Одна сторона — Бог. А вторая? А вторая — это Церковь. Церковь называется «невестой Христа» (см., например, Еф.5:25, Откр.19:7,21:2,21:9). Под Церковью, конечно, имеется в виду не только священноначалие, а собрание верных (по-гречески «Церковь» — «Экклисиа», букв. «собрание»). О том, что завет Христос заключает не с людьми вообще, а именно с «верными», говорит сам Христос в Своей молитве Богу Отцу: «Я о них молю: не о всём мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои; И всё Моё Твоё, и Твоё Моё; и Я прославился в них» (Ин.17:9–10), «Я передал им слово Твоё, и мир возненавидел их, потому что они не от мира, как и Я не от мира. Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла; Они не от мира, как и Я не от мира» (Ин.17:14–16). О Церкви Христос говорит: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф.16:18). Таким образом, Церковь — это не просто клуб, созданный последователями Христа по собственной инициативе, она основана самим Христом с вполне определёнными целями. 

Нет сомнений, что согласно Евангелиям Христос Бог. Однако для нас, грешных, вопрос в том, что это значит? 

Это значит, что Бог, став человеком, соединив Свою божественную природу с человеческой, исцелил повреждённую грехом человеческую природу. Он называет себя виноградной Лозой, а нас — ветвями (Ин.15:5). Если ветвь привита к лозе, она питается её соками и живёт, если не привита — то высыхает и умирает. Т.е. мы должны быть каким-то образом «привиты» ко Христу, должны быть с Ним. Единение с Богом, Христом даётся в Таинствах: крещения и причащения (оба таинства установил сам Христос). И, конечно, любовь ко Христу подразумевает, что мы и образ жизни должны вести соответствующий, быть нравственными, постоянно бороться с грехом в себе, призывать Бога и Его благодать на помощь («Без Меня не можете делать ничего», — говорит Христос, фраза полностью: «Я есмь Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего» — Ин.15:5). 

Или Вы спрашиваете о том, что такое Бог, какой смысл вкладывает христианин в это слово? Ответить сложно. Бог познаётся человеком из личного опыта общения с Ним в своём сердце. Звучит пафосно, я понимаю, но в той или иной мере это чувство — чувство встречи или общения с Богом — знакомо каждому христианину. В отличие от окружающих нас предметов Бог познаётся изнутри, поэтому на Него не покажешь пальцем. Я согласен с Вами, что если мы написали слово «Бог» с большой буквы, то это ещё не значит, что мы познали истину. Истину мы позналём когда действительно находим Бога внутри себя и общаемся с Ним. У религии исключительно внутренняя направленность. 

В какой-то мере вопрос «Что такое Бог?» сроден вопросу «Что такое мама?» Женщина, которая меня родила? Т.е. исполнила определённую биологическую функцию? Всего-то? А если кого-то мама и не родила, а усыновила и воспитала? Какому-нибудь инопланетянину или роботу, наверное, было бы сложно объяснить это — надо испытать самому, чтобы понять (изнутри!), какой смысл в это слово мы вкладываем. 

Льюис пишет: «Сердцевина христианской веры в том, что смерть Христа каким-то образом оправдала нас в глазах Бога и дала нам возможность начать сначала». Мне такое понимание неблизко. Чувствую какое-то отчуждение, холодность. По-моему, сердцевина христианской веры это любовь. Любовь к Христу и к людям. 

Конечно, любовь ко Христу и к людям занимает центральное место в христианстве! Но смерть Христа, как о том неоднократно говорит сам Христос (и готовит к этому своих учеников), тоже была для чего-то важна... Важна в том смысле, что Христос полностью прошёл человеческий жизненный путь, до конца испив чашу, испытав всё, что испытывает человек, в сугубой мере. Но излишнее заострение внимания на крестной смерти — специфика западного христианства (именно поэтому недавний фильм Мэла Гибсона «Страсти Христовы» вызвал неоднозначную реакцию в Православной Церкви). 

Кстати, Даша сейчас сказала, что её преподавательница литературы в вузе (православная женщина) говорила, что русское православие имеет оттенок по сравнению с византийским. В греческом православии акцент делается на любовь, в русском — на смирение. Я мог бы не согласиться с этой фразой, но вспомнилась статья одного священника 1973 г., которую я недавно прочёл:
http://www.pravmir.ru/russkaya-svyatost-%E2%80%93-kakaya-ona/

С уважением,
Антон


К следующей части

 

Поделиться: