Главная / Актуальная тема / Интервью / Путь из Иерусалима в Иерихон, или О роли мужчин в служении милосердия

Путь из Иерусалима в Иерихон, или О роли мужчин в служении милосердия

 
 
 
Добровольные помощники нашей приходской службы милосердия регулярно встречаются и в неформальной обстановке, за чашкой чая, знакомятся друг с другом, обмениваются опытом, печалями и  радостями «пути самарянина». На одном из таких дружеских чаепитий в начале 2013 года собрались одни женщины — добровольные помощницы. Также во встрече принимали участие иерей Алексий Пареньков, который духовно окормляет службу милосердия, и диакон Иоанн Трохин, ее руководитель. У нас возник резонный вопрос: где же другие мужчины, которые могли бы найти себе применение в служении ближним? Почему их нет с нами? Почему служба напоминает общество сестер милосердия, хотя подопечные ее были бы рады и братьям?..
 
В преддверии Дня защитника Отечества, праздника, который привлекает внимание к роли мужчины в обществе, с этими и другими вопросами мы обратились к самим героям дня — православным мужчинам, которые имеют значительный опыт социальной работы.
 
 
Первые вопросы мы задали священнику Алексию Паренькову. Он духовно окормляет службу милосердия храма Покрова Пресвятой Богородицы в Медведкове.
 
«Если помогать, то без циркуляра…»  
 
 
— Отец Алексий, служение милосердия — в основном, женское занятие на приходе. Почему, как Вы считаете?
 
— Социальная работа в Церкви изначально была возложена именно на женскую половину: был создан институт диаконисс, подвижниц Христовых, которые с первых веков христианства ухаживали за обездоленными, сиротами. Еще этот вопрос можно рассматривать с той позиции, что в семьях мужчина выполняет, как правило, традиционную роль добывания хлеба насущного, основное семейное время тратит на работе — для социального служения сил практически не остается. А самое-то главное — молодых людей, мужчин в Церкви не так много, с этого надо было начать. Если говорить о молодежи, то, конечно, есть опыт социального служения в монастырях, где работу возглавляют мужчины. Я знаю приходы, при которых организованы дома милосердия, где братья трудятся наравне с сестрами.
 
Могу рассказать о положительном опыте Западной Церкви, католической. Там проводятся различные семинары, на которые съезжаются епископы: читают лекции, устраивают беседы по социальной работе, а потом эти епископы надевают фартучки, идут на кухню, чистят овощи, готовят обеды, потом едут на вокзалы и раздают бездомным еду, своим опытом познавая, как это непросто.
 
Имеются и отрицательные примеры. У меня есть знакомая, живущая в Европе, молодая православная особа из семьи священнослужителей. Чтобы найти применение своим силам — девушка она энергичная — она поехала в город Марсель, в какую-то общину или братство, которое занимается социальным служением: братья также покупают продукты, собирают вещи и развозят по конкретным адресам. Так вот в итоге она готовила и на братию, и на обездоленных, а те, кто собрался, казалось бы, участвовать в таком непростом деле, лоботрясничали. Но это так, анекдотичный пример. В основном, конечно, у Западной Церкви большой опыт социального служения, в котором участвует много молодежи и как раз юношей, и можно было бы этот опыт перенимать.
 
— Расскажите о Вашем собственном служении. Около шести лет Вы работали с заключенными, активно ведете работу с детьми — расскажите, пожалуйста, об этом.
 
— Работа в тюрьмах — особый раздел социального служения. Очень непростой, ответственный. Вообще социальное служение — дело ответственное, потому что, если мы берем на себя ношу окормлять детей, стариков, а потом вдруг понимаем, что нам это неинтересно, неудобно, трудно, то часто оставляем дело. А это ранит. Тех же детей, тех, кто видит в нас благовестников слова Божия. Здесь необходимо постоянство. Духовенству проще: епископ дает благословление, и священник выполняет его до тех пор, пока либо не снимут это благословление, либо до конца своих дней…
 
Работа с заключенными — работа в зоне особого риска, где мы общаемся с лицами, которые совершили тяжкие преступления, и, конечно же, нужно иметь определенное мужество, проявлять иногда волю, потому что искушений там достаточно. Человек, находящийся в местах заключения, как бы растраивается: между законами, по которым сам живет, между законом Божиим, который мы приносим, и порядком, который установлен в месте заключения. Конечно, как правило, работу с такими людьми возглавляет священник. Если у него есть опыт общения с заключенными, то он приводит за собой и других. Со мной в колонию строгого режима, где сидят в основном рецидивисты, люди с искалеченными судьбами, приезжала братия, обычно до пяти человек. Мы совершали Таинство Крещения, Исповеди, молебны. Братья, которые со мной приезжали, помогали готовить заключенных к Крещению: воцерковляли их, разговаривали с ними. Это был разговор естественный — не между человеком, находящимся в стенах, и человеком, живущим на воле. Мы просто приходили к таким же людям, попавшим в беду, и пытались их привести к вере, к познанию Господа нашего Иисуса Христа. Есть колонии, где существуют храмы, где совершается Божественная Литургия, но это отдельный разговор, потому что там не все так просто (у заключенных есть разделения на группы различные, свои порядки, как я уже говорил) и священнику нужно быть очень и очень мудрым, чтобы все совершать по чину.
 
— А работа с детьми?
 
В нашей стране в советский период Церкви было запрещено активно вести деятельность в этом, да и других, направлениях. Только порядка 20 лет назад мы получили благословление на открытие воскресных школ, получили разрешение посещать тюрьмы, дома престарелых, детские приюты. Сейчас, конечно, всё проще, потому что Церковь много сделала для того, чтобы священник и его помощники стали долгожданными гостями, добрыми друзьями детям. Сейчас уже можно говорить о том, что многие детские дома окормляются Церковью, и это результат многолетней работы, в результате которой светские люди увидели: Церковь несет благую весть, настоящую, неподдельную. В этом смысле есть тенденции к развитию отношений — с одной стороны. А с другой мы понимаем, что сам факт существования детских домов — отрицательный. Их просто не должно быть. И здесь, наверное, есть смысл в социальном служении больше вести разъяснительную политику среди прихожан, чтобы они брали детей на воспитание, оформляли патронат или усыновление. Это работа как раз для Церкви.
 
— Мужчине просто работать с детьми?
 
— Расскажу на примере 43-его детского дома, где мы несем послушание. Там помогает раб Божий Владимир. Он преподает физическую подготовку, у него очень активная жизненная позиция. Он снимает кино с детьми, устраивает походы, паломнические поездки, соревнования по различным видам спорта — вот, пожалуйста, пример мужчины, который не только выполняет непосредственные обязанности профессиональные, но делает сверх того. Как правило, именно увлеченные люди и приходят в подобные учреждения — равнодушные просто не смогут там долго проработать. Для социального служения, мне кажется, должны отбираться, выбираться люди, увлеченные живым делом: туризмом, спортом, музыкой, рукоделием… Потому что воспитанники детдомов всем обеспечены: я имею в виду, что им готовят, стирают, убирают. И это большая проблема. Девочки вырастают и не знают, как приготовить еду, мальчики не умеют держать в руках элементарный бытовой инструмент. Они не умеют пользоваться деньгами, для них это такое абстрактное дело: иногда к моменту выхода из детского дома на их счете скапливается некоторая сумма, и они могут эту сумму потратить за один день. Таких случаев много. Поэтому основная задача — не просто прийти, что-то рассказать, пообщаться, но заинтересовать ребенка, увлечь делом и не бросать это на полпути, потому что часто люди, желающие трудиться в социальном служении, на первых порах не видят плодов своих трудов и разочаровываются, говорят: «Я прихожу, а ко мне равнодушное отношение, и что я могу дать такому ребенку?». Мы в детском доме работаем уже порядка 10 лет. И людей довольно много проходило через социальное служение. Люди загорались, начинали активно посещать детей, куда-то их возить, брать к себе домой, и из многих остались единицы тех, кто постоянно несет это послушание. Но нужно пытаться. Конечно, заменить папу и маму нельзя, но стать хорошим другом ребенку можно.
 
— Что Вы порекомендуете в таком случае мужчине, желающему социальным служением заниматься, но предвидящему подобные трудности?..
 
— Прежде всего, посмотреть, какие задачи поставлены. Должна быть программа, в которой заявлены задачи: за такое-то время сделать то-то, то-то и то-то. Не просто «я веду ребенка в воскресенье в храм, на выставку или концерт». Это хорошее дело, да, в это время ребенок не будет болтаться на улице. Но по опыту нашего детского дома могу сказать, что детей постоянно за счет государства возят на концерты, на экскурсии, на какие-то мероприятия и в выходной день они заняты — Церковь оказывается не у дел. А вот в будние дни, особенно по вечерам, дети предоставлены сами себе и часто выходят на улицу, и улица их воспитывает, учит всем «прелестям», которые существуют в современном мире. Либо сидят у телевизора и смотрят не детские совершенно программы, а даже если и смотрят мультфильмы, это мультфильмы определенного характера. А ведь в детских домах насилие и без того имеет повседневный характер. Я имею в виду, что нет у них отношений как в добрых семьях, когда старший помогает младшим — каждый живет сам по себе, часто бывает озлобленным. Сказывается и наследственность: дети видели много насилия со стороны пьющего отца, отца-наркомана или обоих родителей, ведущих непотребный образ жизни.
 
Поэтому братии для начала нужно самим иметь доброе увлечение, которое они могли бы принести и приносить регулярно, а не разово. Раньше было естественно, что мужчина умеет держать в руках рубанок, топор, молоток, причем может не просто забить гвоздь, но смастерить стол, стул, раму, дверь, построить дом, в конце концов. И, конечно, может это передать, научить. И сейчас молодые люди сами должны быть интересны в каком-либо аспекте, должны творчески жить. Зажечь этим детей. Хорошо, если есть рядом пастырь, который сам горит и увлекается чем-то добрым. Есть различные приходы, где, например, настоятель занимается мотоспортом и вокруг него собираются дети, для которых гонки — это интересно, и они воцерковляются через игру. То есть сначала нужно задать самим себе вопрос: чему мы можем научить?
 
Конечно, нужно учить, прежде всего, слову Божию. У нас был опыт с посещением домов престарелых. Для, так скажем, насельников этих домов появление группы людей, несущих слово Божие, является необходимой частью жизни, потому что они не могут за пределы своего дома выйти, не могут причаститься Святых Христовых Тайн. Но в таком служении милосердия опять же нужно иметь постоянство, чтобы не оказалось так — сегодня пришли, а завтра опять забыли этого старика, который и без того в жизни многое потерял.
 
— То есть в любой сфере социального служения необходима решимость работать регулярно.
 
— Конечно. Мы приезжаем в дома престарелых — мы везем спектакль, приезжаем в детский дом — с концертом, подарками. А потом уходим, и старики, дети остаются сами с собой, со своими проблемами.
 
Сейчас, к сожалению, наблюдается такая тенденция — как человек проводит свой отпуск: очень модно съездить в Бразилию, на Бали, еще куда — поразвлечься. А для христианина, для русского человека еще XIX века и первой половины ХХ века не было приемлемо такое праздное времяпрепровождение. Надо как-то перестраиваться и не забывать, что свободное время можно потратить еще и на то, чтобы заняться какой-то социальной деятельностью. Конечно, есть различные группы, которые ездят во время отпусков или каникул восстанавливать храмы, расчищают от мусора монастырские постройки — вкладывают свой труд в восстановление Церкви. А можно было еще взять и поехать с детьми из детдома в то же место летнего времяпрепровождения, в тот же лагерь. Конечно, детей из городских детдомов вывозят на юг, и дети там укрепляют здоровье, и воспитатели с ними занимаются, но практически на три месяца летних каникул и месяц зимних каникул — на одну третью часть года — дети выпадают из нашего, так скажем, окормления. Это тоже проблема. При нашем приходе существует воскресная школа, летом она устраивает поездки. И взять ребенка из детского дома, чтобы он поехал вместе с детьми из воскресной школы, невозможно, потому что ответственность за ребенка несет директор детдома. Поэтому нужно вместе с государственными органами думать, как бы мы могли взаимодействовать. Мне кажется, разумно проводить семинары, встречи, конференции — форма общения может быть любой — в которых принимали бы участие не только представители духовенства, которое не стесняется надеть фартук, и миряне, но и светские власти. Соборно с государством эти проблемы можно решить. И это нужно делать уже сейчас, потому что время-то бежит. Детишки растут, и старики уходят, и лица, которые находятся в тюрьмах: особенно те, кто случайно совершил преступление, по неосторожности, по легкомыслию, — если такие люди не познают Бога, они встают на круг преступлений. Я знакомился с лицами, которые почти всю жизнь провели в тюрьме: выходили, совершали преступление, опять попадали в тюрьму, выходили, совершали преступление, снова оказывались в тюрьме, как в кино. Совершенно другой мир. И разорвать этот мир, привнести туда слово Господа нашего Иисуса Христа непросто. Поэтому, мне кажется, нужно чаще собираться, приглашать людей, которые имеют опыт помощи, чтобы они могли рассказать о результатах своего труда.
 
Для этого нужно проявлять инициативу, причем инициатива должна идти не от архиерея, а снизу, от людей, которые этим непосредственно занимаются. А то мы привыкли, что нам спускается распоряжение — циркуляр, как в советское время. Дали циркуляр — мы пошли в детские дома, нет циркуляра — не пошли. Но ведь мы открываем Евангелие и читаем слова Спасителя, Который говорит о том, что мы должны идти без циркуляра. «Иди, и ты поступай так же» — говорит Он. Ну чье слово нам еще нужно?
 
 
На следующие наши вопросы ответил диакон Иоанн Трохин, руководитель службы милосердия храма Покрова Пресвятой Богородицы в Медведкове.
 
«В служении милосердия — как в спорте: результат виден не сразу…» 
 IMG_2367
 
— Отец Иоанн, как Вы считаете, почему в нашей службе мы наблюдаем практически одних женщин?
 
— Думаю, в первую очередь это связано с тем, что и в храмах у нас женщин больше — наверное, религиозное чувство у женщины более развито, более обострено и глубоко. Мужчина занят добычей хлеба насущного.
 
— Чем мужчина может заниматься в службе милосердия?
 
— Скажу для начала о том, в чем вообще заключается наша социальная деятельность. Мы не можем оказывать материальную помощь, по своей ограниченности в средствах и еще потому, что есть специальные органы, которые занимаются финансовой поддержкой нуждающихся. В чем же наша задача? Наша задача — помогать людям, находящимся в сложных социальных ситуациях: детям из детских домов, пожилым, болящим, людям в больницах. Помогать, прежде всего, духовно: своим примером, своим присутствием сформировать у них положительное впечатление о православии, о Церкви, чтобы они в критический момент могли прийти сюда за советом и за помощью. Потому что мы приходим в тот же детский дом — и люди там просто не знают, что такое Церковь, и наша задача — создать правильное представление о ней, чтобы они, видя в нас какой-то свет, задумались о том, что Бог есть. И действительно, наши добровольцы, люди искренние и верующие, оставляют светлый след в жизни подопечных, которые, возможно, уже во взрослой жизни более осознанно обратятся к Церкви — вот в чем надежда.
 
— Что лично для Вас социальное служение?
 
— В первую очередь это послушание, которое на меня возложило священноначалие. Начну издалека — с моего взгляда на духовную жизнь. Она складывается непосредственно из литургической жизни, которая проходит под контролем духовника, и из послушания Церкви, в котором мы также возрастаем духовно, но уже через практическую деятельность. Пути к этому послушанию различны. Возьмем монашество, как наиболее показательный пример. Условно говоря, 2% людей в монастырь приходят по любви, по зову Божию, а 98% приходят как разбойник — от видения своих согрешений: они коснулись дна, ужаснулись и стали искать помощи, искать свет. Те, кто пришел по любви, начинают по горению сердца выполнять послушания, остальные 98%, может быть, не очень-то хотят трудиться на коровнике или в огороде, но они должны с определенным постоянством работать в монашеской структуре, чтобы добиться результатов, возрасти. Потом уже они начинает испытывать удовлетворение от послушания, но для этого должны пройти годы.
 
На приходе мы наблюдаем то же самое, только в более мягких формах. Я хочу быть при храме, ищу спасения и, исходя из этого, участвую в литургической жизни и в послушаниях. То есть, это не я загорелся желанием помочь ближним, а, начав выполнять послушание, понял, как важно помогать им. Само послушание начинает менять меня, послушание меня несет, а не я его. Как говорится, не мы крест несем, а крест нас поддерживает.
 
— Может ли мужчина раскрыться в этом служении?
 
— Наша общая проблема — эгоизм. Женщина по своей материнской природе больше привыкла отдавать, жертвовать собой. У мужчины этого нет. И именно участие в социальном служении может помочь мужчине справиться с этой проблемой. Когда человек будет понуждать себя раз в неделю, например, жертвовать своим временем для того, чтобы помочь ближним, да еще и без явной, видимой отдачи, — вот тогда он начнет меняться. И это преодоление себя, сосредоточенности на себе может здорово «раскрыть» человека.
 
— Что Вы посоветуете юноше, мужчине, который хочет заниматься социальной деятельностью, но не знает, с чего начать?
 
— Посоветую проявлять инициативу. Потому что в социальной службе пока нет внятной структуры — такой, чтобы человек пришел и мы его сразу задействовали на 90%. Если человек действительно хочет послужить ближнему, он должен проявить некоторое усердие, посмотреть направления, которые здесь есть, попытаться поучаствовать, понять, чем может быть полезен, и тогда уже определить: «Я раз в неделю, в две, раз в месяц выделяю столько-то часов, чтобы привезти детей на исповедь или провести с ними беседу». Определить это и систематически выполнять, потому что только спустя год-два это может дать результаты — как в спорте.
 
— Значит, милосердие как спорт?
 
— Человек, придя в службу милосердия, может «гореть» — но сколько людей у нас приходит с этим импульсом и сколько остается, когда он затухает? А можно просто работать, работать систематически.
 
— Духовник может помочь человеку решиться на такую работу?
 
— Я знаю, что отец Олег Шалимов благословлял кого-то на это, видя, что человеку от сложной жизненной ситуации полезно отвлечься тем, чтобы послужить детям в детском доме или старушкам. Но я так и не видел, чтобы кто-то задержался у нас «по благословению». Для этого нужно действительно серьезно относиться к своей духовной жизни. Если ты приходишь по совету духовника, то нужно браться за это и делать, потому что это уже связано непосредственно с духовной жизнью, это послушание, которым нужно заниматься независимо даже от своих интересов и устремлений. Но, я думаю, духовники видят духовное состояние человека и не всегда решаются благословлять его на подобное служение.
 
Ведь мужчины сами, в большинстве своем, нуждаются в «соцподдержке». Одна женщина, супруга офицера, которая поездила с ним по военным городкам, многое повидала, говорит: «Да какие у нас сейчас мужчины, они до сорока лет голову не держат». К сожалению, таково наследие 70-летней советской власти — в мужчине убили хозяина. Поэтому это женщина сначала должна выработать соцпрограмму для мужчины, провести с ним целую методическую работу, приучить мужчину быть хозяином, привить ему мысль о том, что он за семью отвечает. А когда мужчина научится отвечать за свою семью, он сможет сообщить этот опыт тем, кто в нем нуждается.
 
 
Мы решили обратиться не только к священнослужителям нашего прихода, но и к другим православным мужчинам, которые знакомы с проблематикой служения милосердия. Среди них — игумен Серафим (Кравченко), ответственный секретарь Отдела по церковной благотворительности и социальному служению Московского Патриархата.
 
 «Заповеди Христа обращены и к мужчинам, и к женщинам…»
 
 untitled
 
— Отец Серафим, Вы хорошо знаете положение дел в социальном служении в масштабах всей Русской Православной Церкви. Какова роль мужчин в этой деятельности? Отличается ли она от роли женщин? Есть ли здесь гендерная специфика?
 
— Заповедь Христа Спасителя о любви к Богу и к людям (Мф. 22, 35-40) не обращена только к женщинам или только к мужчинам: данная заповедь носит универсальный характер, она адресована всем христианам — мужчинам и женщинам, старикам и детям. Из апостольских посланий и истории Древней Церкви мы знаем, что к социально значимой деятельности привлекались все — вне зависимости от гендерных различий (Деян. 6, 1-6, Рим. 16, 1-16).
 
В Русской Православной Церкви существовали и существуют братства и сестричества — объединения прихожан, которые призваны заниматься вопросами поддержания храмов в надлежащем состоянии, вопросами благотворительности, религиозно-нравственного просвещения и воспитания. Однако нельзя сказать, что членство в братстве или сестричестве определяется полом: никакой аналогии с западными монашескими орденами здесь нет.
 
Вместе с тем, гендерная специфика, вероятно, есть: у женщин больше нерастраченной любви и материнской ласки, для них в большей степени характерны сострадание, забота и понимание чужого горя. Это, конечно же, не означает, что все мужчины черствы, грубы и бессердечны: и они сострадают, и они сопереживают, и они могут и готовы протягивать руку помощи. В социальной работе есть множество направлений, связанных со стариками и детьми, алкоголиками и наркоманами, сиротами и инвалидами, психически и физически больными людьми: где-то необходимы женская сердобольность и чуткость, а где-то требуются мужская твердость и физическая сила. Но всегда и везде нужна любовь, которая живет в сердце каждого человека! Дел милосердия хватит на всех — и на мужчин, и на женщин, среди которых есть те, кто готов пожертвовать своими силами, временем, талантами и способностями ради ближнего, делая это во славу Божию.
 
 
На наши вопросы ответил также известный врач-кардиолог, профессор, доктор медицинских наук Александр Викторович Недоступ, председатель Общества православных врачей Москвы, председатель Исполкома Общества православных врачей России имени святителя Луки (Войно-Ясенецкого).
 
«Мужчина — сеятель, пахарь…» 
 
 24720_p
 
— Александр Викторович, пути ко спасению для мужчины и женщины едины, однако православное богословие все же признает различие между полами. Как это различие проявляется в служении милосердия? В чем специфика мужского пути, мужской роли в служении ближнему по сравнению с женской ролью?
 
— Я думаю, что специфика, конечно, существует, и обусловлена она той ролью в обществе, которую Господь определил мужчине и женщине в начале времен. Женщина — хранительница очага, у нее есть великая миссии родить ребенка, ухаживать за ним, а заодно и за членами семьи. Женщина-сталевар, женщина-конструктор — это благое дело, но монтажником-высотником ей все-таки становиться не надо. А мужчина, прежде всего, хранитель, воин, созидатель. Ему Господом определено, по-видимому, нечто более творческое, чем женщине. Женщина очень чутка к окружающему миру, она хорошо воспринимает самые разные его стороны, у нее нежная чувствительная душа, более слышащая: посмотрите, кто в консерваториях у нас в основном, кто в храмах — больше женщины. Но в творчестве… Назовите великого композитора-женщину (не беру наших любимых композиторов — Пахмутову, например) — имею в виду великих композиторов. Великих писателей. Великих скульпторов — кроме Мухиной, пожалуй, никого и не найдем. И это не случайно. В служении непосредственно Богу мужчине тоже определена особая роль, потому что священство в православии представлено все-таки мужчинами. Женское священство у нас никогда не поощрялось. Женщины-монахини и великие святые, конечно, есть, но мы не можем отрицать, что какая-то особая роль мужчины в общении с Богом определена Самим Создателем.
 
Дальше стоит сказать, что, исключая область священства, психология сейчас указывает нам на гендерные особенности — не половые, а гендерные, когда имеется в виду пол в сочетании с социологической ролью, свойственной тому или иному полу. И поэтому служение людям для женщины, скорее, «напоминающее» — напоминающее о том, что она делает в своей семье, которая по определению должна быть большой. То есть, она, как и в семье, в служении милосердия занимается уходом за детьми, за больными. А у мужчины роль другая, более активная — он должен быть на работе. Он этим служит людям. Он сочиняет симфонии, он конструирует самолеты, работает инженером на заводе… Он рабочий, сеятель, пахарь. (Конечно, были периоды, когда этим женщины занимались — после войны пахали на себе вместо лошадей и делали это сквозь горькие слезы).
 
Возьмем более близкую мне область медицины. Там тоже изначально существовало некое разделение. Медицина, как известно, вышла из храма, и первыми врачами были не женщины, а мужчины, сочетавшие в себе сакральную миссию богослужения и целительство. Так было очень долго — с незапамятных времен до середины прошлого века, когда возникли общества сестер милосердия, и в Европе, и у нас (в Европе, как известно, их возникновение связано с именем Флоренс Найтингейл, у нас — Даши Севастопольской, Екатерины Бакуниной), но их роль сначала тоже ограничивалась уходом за больными, ранеными — была менее творческой. А потом у нас (не знаю, как на Западе, много ли там врачей-женщин: когда смотришь всякие фильмы, все-таки видишь по преимуществу мужчин) — у нас, как известно, все поменялось. Хотя женщины становились врачами и до революции (например, существовали высшие женские курсы), но они были своеобразными врачами — этакими суфражистками: курящими, с короткой стрижкой, немножко мужеподобными. А потом, когда у нас мужчин повыкосило войнами, революциями и репрессиями, в медицину стали идти женщины, и сейчас медицина наша преимущественно женская. Хорошо это или плохо, критически мы уже не можем оценить, потому что женщина-врач органично вписалась в систему здравоохранения. (Хотя, опять же, когда вспоминаешь великих русских врачей ХХ века, вспоминаешь все-таки мужчин: Боткина, Сеченова, Павлова, из наших современников — Василенко, Тареева, Чазова. Из женщин могу назвать Зинаиду Виссарионовну Ермольеву, открывшую пенициллин, Юлию Фоминичну Домбровскую, нашего великого педиатра, Зинаиду Бондарь, моего учителя).
 
Я не вижу трагизма в том, что работа милосердная по праву больше принадлежит женщине — их душа больше склонна к этому. Мужчина появляется там, где требуется активная, даже героическая роль. В МЧС я все-таки вижу скорее врача-мужчину, работающего в экстремальных условиях — при землетрясениях, на пожарах, на тяжелых катастрофах. Женщине Бог все-таки уготовил в спокойной обстановке утешить, и приласкать, и перевязать, своими мягкими руками погладить, подать напиться. Я не вижу в этом никакого противоречия.
 
— Александр Викторович, Вы имеете многолетний и обширный опыт служения ближним и по профессии, и по христианскому призванию. Что бы Вы посоветовали православному мужчину, решившему вступить на путь служения ближнему? Что бы Вы сказали этому мужчине?
 
— Сказал бы, что это благое дело, святое. Но что-то я не припомню случаев, чтобы были такие медбратья, которые ходили бы за продуктами старику, убирали бы ему квартиру, перестилали постель... Это возможно, конечно. Но в большинстве случаев мужчина выбирает для себя более активную роль, потому что его сострадание носит какие-то другие формы. В подчинении одного моего хорошего знакомого доктора был врач, который настолько был чувствительным, что плакал над больным. Конечно, не над ним самим, над постелью… Только выйдя из палаты, он обливался слезами. И он не смог работать врачом. Ушел во вспомогательную медицину. А вот, скажем, работа с бомжами, работа в суровых условиях, часто с психически неустойчивыми людьми, с алкоголиками, требующая иногда и отпор дать, и поговорить на сугубо мужском языке — это мужское. (Отец Олег Вышинский, например, служит в таком качестве). Раздавать бездомным кашу — женское. Вот что я думаю по этому поводу. Не знаю, как на этот вопрос отвечают другие. (Смеется)
 
— В нашу приходскую службу пришел юноша Ян, он сейчас помогает работать с детьми из коррекционного детского дома. На аналогичный тому, какой я задавала Вам, вопрос он ответил, что разницы между мужским и женским путем не видит, что и женщина может быть отчужденной и невнимательной к потребностям ближнего.
 
— Воспитательная работа — другое немножко, это как медицина, где и мужчины годятся, и женщины. Воспитательная работа — это не работа милосердия. Он же им белье не стирает, щи не готовит для них. Хотя, могут быть и исключения, когда и духовный контакт есть (воспитательный), и физический уход, но физическое сострадание — это все-таки женское дело. (Улыбается)
 
 
Одной из известных православных социальных служб является автобус «Милосердие», который оказывает помощь бездомным. Мы побеседовали с  руководителем этой службы диаконом Олегом Вышинским.
 
«У нас работают преимущественно мужчины…»
 
d-vyshinskij_240 
 
— Отец Олег, мы обратились к Вам не случайно. Дело в том, что мы подыскиваем те формы социальной, благотворительной деятельности, где бы могли применить себя преимущественно православные мужчины. Глядя на возглавляемый Вами проект со стороны, судя о нем по сообщениям в СМИ, можно предположить, что добровольные помощники на автобусе «Милосердие» должны принадлежать, в основном, к сильной половине человечества. Мы правы?
 
— Да, у нас работают преимущественно мужчины. Во-первых, нужна физическая сила. Приходится порой вытаскивать наших подопечных из сугроба, поднимать в автобус и так далее. Как вы понимаете, эти люди — не самая культурная и трезвая часть нашего общества, и общение с ними — по крайней мере, первая встреча с каждым из них, — требует разумной твердости, а не той ласковости, мягкости, которую женщина может дать, когда она заботится о ближнем. У нас есть и девушки, добровольные помощницы, но их мало. Как правило, если девушки приходят, то вскоре, попробовав себя в этой деятельности, уходят.
 
— Откуда у Вас берутся новые добровольные помощники? Вы проводите целенаправленный поиск добровольцев?
 
— Целенаправленного поиска нет. Наш автобус достаточно известен, и те редкие люди, которые хотели бы послужить в качестве наших помощников, знают нас и сами приходят.
 
 
Обратились мы и к нашим прихожанам, которые имеют опыт социального служения. Среди них — Сергей Задорожный, прихожанин храма Покрова Пресвятой Богородицы в Медведкове и добровольный помощник Марфо-Мариинской Обители милосердия.
  
«Совет духовника в этом деле очень важен…»
 
 
— Сергей, расскажите, как Вы пришли к этой деятельности?
 
— У меня было желание помогать людям таким образом. А еще мне советовал заняться этим мой духовник. Как-то раз я увидел на храме объявление о том, что требуются люди, желающие помогать. Пытался дозвониться, не дозвонился, приехал в храм, а там мне сказали, что нужно ехать в Марфо-Мариинскую обитель. Приехал туда, заполнил анкету, и меня отправили помогать бабушке. У нее был астма, она ходила только с помощью ходунков, а большую часть времени проводила в инвалидной коляске. Два года за ней ухаживал. Ее звали Вера Александровна.
 
— В чем уход заключался?
 
— В том, чтобы разогреть ей поесть, посуду помыть, что-то сделать по дому, почитать ей книгу. Потом еще возил ее на службы, водил погулять в коляске.
 
— Тут нужна физическая сила.
 
— Да, когда ее надо было отвезти ко врачу, помочь ей спуститься самой, спустить коляску — сильные руки помогали.
 
— А вот в нашей службе сильных рук сейчас не хватает — почти одни женщины…
 
— Не только в вашей — во всех. Везде есть мужчины, но… один-два, очень мало.
 
— С чем это связано, как Вы считаете? Может быть, они стесняются или находятся во власти стереотипов — мол, это женское, мне здесь нечего делать?
 
— Наверное, да, какая-то стеснительность есть. И мысли о том, что это женское дело, есть. Но я думаю, нужно все-таки исходить из того, что у нас в храмах, если посмотреть, намного больше женщин. Мы же говорим сейчас о православных службах милосердия? Соответственно, не может быть такого, чтобы в храмах было больше женщин и меньше мужчин, а в службе милосердия вдруг оказалось больше мужчин, чем женщин. Я так полагаю.
 
— Вы планируете как-то расширять свою деятельность? Может быть, заниматься с детьми? Ухаживать за несколькими стариками?
 
— Этим летом Вера Александровна умерла. Сейчас я хочу возобновить помощь другим, да. Правда, у меня ограничено время из-за работы. Но раз в неделю всегда стараюсь выбираться. Вот так скромно помогаю.
 
— Последний вопрос. Вы сказали о том, что помощью ближним Вам советовал заняться духовник. Как Вы считаете, может быть, для мужчины особенно важно такое наставление, доброе мудрое слово, которое подскажет, направит, заверит — «ты сможешь, иди, действуй»?
 
— Я думаю, такое слово нужно. Но духовный отец сам смотрит — есть ли склонности у человека, стоит ли вдохновлять его на социальную работу или, может быть, подождать… Лично на меня духовник повлиял сильно.
 
 
Своим мнением поделился также Ян Мейханаджян, добровольный помощник службы милосердия храма Покрова Пресвятой Богородицы в Медведкове.
 
 «Если Бог посылает возможность помочь кому-то —
зачем от нее отказываться?..»
 
 
— Ян, расскажите, почему Вы решили посвятить свое время служению милосердия?
 
— Я давно хотел помогать нуждающимся. Я вообще стараюсь помогать людям и считаю, что такие вот службы милосердия — хороший способ делать добрые дела, и если Бог посылает тебе такую возможность, зачем от нее отказываться? Я посчитал, что раз Бог мне послал такую возможность, значит, я зачем-то нужен здесь.
 
— С чем связано то, что мало мужчин приходит в приходскую службу милосердия, как Вы считаете?
 
— Это, на самом деле, связано исключительно с личными качествами человека. Кому-то лень — и он этим не занимается, а у кого-то есть желание, есть порыв — и он помогает. Я считаю, что это основная причина. Женщина может никому не помогать, как и мужчина.
 
— То, что Вы мужчина, сказывается как-то на Вашей службе? Может быть, Вы больше работаете с мальчиками?
 
— Для меня нет принципиальной разницы, с кем работать. Просто нужно делать что-то хорошее, вот и всё. Никаких различий для меня нет.
 
— Но какие-то мужские качества всё же помогают Вам в работе с детьми?
 
— Да, разумеется. Так как я рос на улице и занимался спортом, мне с ними очень просто. Главное — общаться с ними как со взрослыми, наравне, но и следить за порядком, конечно, проявлять, где надо, легкую строгость, не быть тряпкой, чтобы они тебя уважали. Это с мальчиками. А с девочками еще проще.
 
 
***
 
Итак, какова же роль мужчин в нелегком деле служения ближнему? Подведем итог размышлениям наших героев. Изначально социальная работа в Церкви была возложена именно на женскую половину, о чем подробно рассказал Александр Викторович. Мужчина — сеятель и пахарь — испокон веков занимается добыванием хлеба насущного. А когда решает раздавать этот хлеб нуждающимся, бывает, не получается — пример тому и незадачливая братия из Марселя, о которой поведал отец Алексий, и помощники нашей добровольной службы, которые загорались, а потом вдруг исчезали, оставляя и без того оставленных близкими детей и стариков…
 
Все наши респонденты отметили большую склонность женщины к служению милосердия: ее природную чуткость, обусловленную материнскими инстинктами готовность жертвовать собой, восприимчивость к нужде ближнего и дальнего. Но стоит добавить, что та же чуткость, впечатлительность может помешать женщине работать в тяжелых условиях, там, где нужна «холодная голова»: в местах заключения или, например, в автобусе «Милосердие» отца Олега. Да и всегда нужны те, кто просто поиграет с детдомовскими мальчишками в футбол или привезет старика в храм, а потом поднимет его коляску в квартиру. Примеры Яна и Сергея показывают, что православный молодой человек, если он инициативен, может достойно проявить себя в самых разных сферах служения милосердия.
 
Что же посоветовали наши герои человеку, который хочет найти применение своим силам и послужить ближним?
 
Во-первых, не бояться трудностей и быть готовым к систематической, регулярной работе — как в спорте, заметил отец Иоанн. Необходимо также проявлять инициативу: службы милосердия открыты новому, готовы развиваться, но их подопечные — брошенные дети, потерявшие все и разочаровавшиеся старики — не всегда сами могут или даже хотят протянуть руку, чтобы попросить помощи, поэтому так важно, чтобы руки протягивали первыми те, кто готов помощь предложить.
 
Во-вторых, доверять совету духовного отца или другого близкого человека (для мужчины этим близким человеком, например, может выступить мудрая женщина).
 
В-третьих, не бояться заявить о себе, о своих умениях и талантах, поделиться увлеченностью живым делом  с теми, кто, возможно, пока не так знаком с Богом и миром.
 
И, наконец, чтобы все эти условия были возможны, — не забывать слов Спасителя, Который не только к женщинам, но и к мужчинам обратил заповедь о любви к Богу и к людям. Точно сказал отец Серафим: дел милосердия хватит на всех. Как и помощи Божией, которая никогда не оставляет тех, кто смотрит не только на себя, но и вокруг и, видя, не проходит мимо.
 
Сердечно благодарим священника Алексия Паренькова, диакона Иоанна Трохина, игумена Серафима (Кравченко), профессора А. В. Недоступа, диакона Олега Вышинского, Сергея Задорожного и Яна Мейханаджяна за уделенное нам время и интересные ответы.
 
Вероника Кузнецова и Анна Черкасова
 
На заглавном фото: картина В. И. Сурикова «Милосердный самарянин»
 

Фотографии игумена Серафима (Кравченко), профессора А. В. Недоступа, диакона Олега Вышинского предоставлены сайтами центрвик.рф, pravoslavie.ru, miloserdie.ru

Поделиться: