Главная / Актуальная тема / СТРАНИЧКА НАСТОЯТЕЛЯ / Воскресные проповеди / Проповедь в Неделю 5-ю по Пасхе, о самаряныне. 13 мая 2012 г.

Проповедь в Неделю 5-ю по Пасхе, о самаряныне. 13 мая 2012 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В нынешнюю Неделю о самарянке я вновь возвращаюсь к прежней теме, которую обозначил еще на Благовещение Пресвятой Богородицы, вы помните. Будем считать, что все-таки кто-то помнит, ибо тема эта необычайно животрепещущая и проблемная, необычайно дискуссионная. Помните, я тогда обозначил то, что мы меньше всего ценим ту действительность, тот воздух, которым дышим. И это огромная наша проблема: раз мы не ценим дары, которые нам даются, то, соответственно, они не ложатся на эту почву, вот проблема какая. И нам необходимо сделать эту почву у себя такой, чтобы она давала ростки. Я все время настаивал на том, что мы живем в необычайно счастливое время, и его надо увидеть, это время. И вот сегодня чтение Евангельское о самарянке рельефно, контрастно поднимает эту тему. Во-первых, вообще беседа Господа с самарянкой  многопланова, насыщена символическим смыслом; там каждое слово, на удивление каждое слово весомо. Но сегодня я только на одном фрагменте хотел бы сосредоточиться. Самарянка вдруг понимает, с Кем она встретилась... Это уникально: это событие предшествует всем разговорам очень глубоким с апостолами даже, понимаете, да? То есть такое ощущение, что Он нашел первого человека, с которым Он по существу может поговорить. Текст в Евангелии дан вообще-то так внешне несообразно. Потому что Христос говорит как бы об одном, а она немножко о другом, и оно не очень связано между собой получается. Она о воде простой... Он говорит о воде живой. Вот так вот, понимаете, разговор идет разнопланово совершенно и создается впечатление, что Он просто не с тем говорит. А потом вдруг вся ситуация разворачивается совершенно по-другому. Самарянка вдруг, буквально в один момент ключевой, преображается, когда подтверждает то, что мужа у нее нет, и Господь говорит о ее, собственно, жизни, дает ее срез, провидчество Cвое ей предъявляет. И тут у нее включается все. То есть она начинает воспринимать Его духом своим, сердцем. И вот Господь начинает ей открывать то, что никогда не открывал. В частности, это уникальные слова о Мессии. Помните, да? «Мы ждем Мессию», —  говорит она. Тогда время такое было: все «ждали Мессию». Он говорит: «Я здесь, говорящий с тобой». Это, конечно, совершенно уникально и непостижимо. «Я, Тот, Кто говорит с тобой». Представляете себе, что в другом случае посторонний человек на это скажет, сколько их уже было, этих всех этих пророков и прочих? И вдруг она проникается, подлинно проникается. И вот тут вот, смотрите, она тотчас начинает у Него брать справку, как мы ее уже назовем нашим языком, очень значимую для нее. И не только для нее, но и всему времени и этой округе, особенно для данного самарийского города: как вы помните,  самаряне воспринимались немножечко такими отщепенцами, которые браки заключали со всеми подряд, даже с язычниками. Поэтому они считались неполноценными. И вот для них было очень актуально место, которому они поклоняются, — они поклонялись горе. А иудеи говорили об Иерусалиме. И вот она у Него берет справку о том, где истина. Из обычного благочестивого разговора всё переходит в план метафизический. То есть, она обращается к Богу за уточнением самого порядка поклонения, понимаете, да? Она поднимает богословско-философский вопрос огромной важности. Она понимает вдруг, с Кем говорит, она вопрос уже ставит во всей глубине.

И то, что Христос на него отвечает, кардинальным образом меняет всю ветхозаветную и всю языческую политеистическую жизнь древнего мира. Здесь я хотел бы отвлечься немножечко и вспомнить случай из моей жизни, который имеет отношение к сегодняшней теме. Я был на Святой земле, в Израиле, и там нам с экскурсоводом повезло. Он был абсолютно правоверный иудей, хорошо знал свою традицию и знал, так как был еще в Советском Союзе директором школы, традицию нашу, ментальность. В общем, был как бы по обе стороны вооружен. И был хорошо очень образован в своей талмудической письменности, хорошо знал философию. И вот, среди прочих каких-то моментов, когда мы путешествовали, он нам рассказывал о том, о сем, о Христе много рассказывал. А потом, когда узнал, что я священник, сам меня спросил. И его вопрос меня совершенно перевернул. Я понял, что весь мир, даже образованный, не очень представляет, что такое есть христианство. Он у меня спрашивает: «Какая у вас есть книга среди канона, которая сродни нашим талмудическим предписаниям?». А у них весь Талмуд по существу представляет собой очень подробное, дотошное предписание всех действий. Тут вы встали, там помолились, с какой ноги куда пошли и прочее. Я удивился. Думаю: вот дела! Ему говорю: «А книги такой у нас нет». Он рассмеялся мне в лицо. Как, говорит, такой книги нет? То есть, они живут этим всецело. На самом деле у нас с вами вот такая сторона души, которая склоняется к этой манере служить Богу в мировоззренческой некой установке, тоже есть. Но у них всё просто пропитано порядком определенных действий и правил, которым надо обязательно следовать. И что, спрашивается, это собственно только талмудическая действительность? Нет, она практически всего язычества касается и православия тоже, нас с вами. Как вот мы с вами говорим все время на исповеди: каюсь в своем язычестве — магизме. Мы очень склонны к магизму. У нас голова так устроена, что мы всегда очень бы хотели упростить ситуацию и прийти к результату, может быть, большими трудами, но меньшим смыслом, понимаете? То есть, сделать больше движений, действий, каких-то обрядов — затем сразу получить результат. Но при этом духа не прикладывать. Потому что на самом деле сосредотачивать, держать ум в сердце своем достаточно трудно. И сколько я ему ни объяснял, что он как раз недопонимает, наш экскурсовод, истинного христианства, всё было бесполезно. И мы с вами тоже сваливаемся на языческое,законническое, обрядовое понимание веры и религии. И вот смотрите, что Господь на это отвечает. Господь говорит самарянке очень, как бы сейчас сказали, умно. Он говорит: «Наступает время». Это первое. А второе: «Правы мы, иудеи, потому что от иудеев спасение». И затем третье: что и наступило уже время, когда Дух дышит, где хочет. Когда не только в Иерусалиме, не только на горе, но и везде Он дышит. Вот это как раз то, что мы не очень замечаем. А оно ракурс меняет абсолютно. То есть, вопреки всему, всем установкам древнего мира, который жил совершенно по другим правилам: "если ты не в обряде, если ты не выполняешь ритуал, кто ты такой вообще?" —  Христос, представляете, говорит простой женщине судьбоносные слова, которые затем сновятся формулой Нового Завета. Дух дышит, где хочет. То есть, не только в храме вы можете молиться и встречаться с Богом, но и на любой улице, за любым гаражом, в любом лесу, в любой квартире вы с Ним. И вот эта реальность общения с Ним ничем не  умалима. Конечно, мы говорим, что храм Божий есть место особенное, но мы также понимаем, что вот этот наш купол —  «пространнейший небес», как читаем в одной стихире. То есть вообще-то, он накрывает всю землю. Если у нас с вами здесь вот достаточно маленький храм, то мы то понимаем, что весь район наш он накрывает, и всю землю он накрывает в умопостигаемом смысле. И вот это понимание, что ритуал поклонения горе или Иерусалиму отошел в сторону, что оно, собственно, дает? Оно дает совершенно иное отношение к Богу. Включаются другие центры: не только, сколько мы попостимся и сколько лет мы мяса не ели... Мы можем в ад попасть, пятьдесят лет не вкушая никакого мяса. Хотя в Ветхом Завете это было как раз под сомнением. Потому что, выполнив всё, ты гарантированно исполнил закон и ты оправдан. А у нас действительно свобода является приоритетом. И мы понимаем, что это является огромным достоинством, огромным богатством, и в то же время постоянно сваливаемся опять в эти талмудические манеры: начинаем искать сильных молитв, сильных мощей, искать святого какого-то места и количества поклонов земных, которые решат вопрос об исцелении ребенка, о нашем счастье, о хорошем бизнесе и всех прочих делах, которые нам сейчас интересны, важны, которые сейчас подвигают нас на какие-то действия. И сколько раз приходилось видеть разочарование, подлинное разочарование на лице человека, когда он  приходит за советом, что конкретно нужно сделать, а ты начинаешь переключать на сознание сердца, которое должно учиться молиться, то есть учиться общению с Богом, разговору с Богом прежде всего, не обращая внимание ни на что другое. И когда вот этот результат не задан непосредственно после всего действия, как законы физические, какое наступает разочарование! Потому что дело это безнадежное, мы все знаем, сколько в храме за Литургией молимся минут... Три, семь минут из трех часов нашего здесь стояния. Где угодно мы болтаемся умом, но вот здесь и сейчас у престола Божьего не удается себя держать. Это объективно трудно. То есть, что самое главное здесь? Наши внешние атрибуты или это наше внутреннее? Это как раз та непосильная ноша, о которой столько раз говорил Достоевский, помните, да? Широк человек, сузил бы его, потому что эта широта ему очень тяжела. На самом деле это все вынести сложно. Но у нас есть Евангелие, а значит, нам дан ответ Христов. Нам надо уметь двигать вот это внешнее формальное, магическое, которое в голове у нас сидит так или иначе, пододвигать его во имя Духа, чтобы Он дышал там, где хотел. Но при этом не забывать и внешней формы, конечно же. Мы не можем ее совсем откинуть, это было бы грешно, потому что Господь все-таки говорит самарянке: Но правы все-таки мы, ибо от иудеев спасение, и кланяться надо в Иерусалиме. Он же ведь не спрятал эту тему, Он ее не обошел, Он ее проявил. Он говорит, что обрядовая сторона имеет свое, конечно же, значение. И баланс, не устаю повторять, баланс между этими двумя моментами должен быть у нас сохранен при всем приоритете нашей свободы.

И последнее, с чего я начал и чем хотел бы завершить: я говорил о том, что Новый Завет — это прекрасно. Чем прекрасно? А тем, что мы с вами живем в Духе истины, и Дух дышит, где хочет. И мы, в общем, этим пользуемся и не отдаем в этом себе отчет. Только тогда, когда нас притеснять начинают, рамки нам ставят, тогда мы начинаем буйствовать, потому что нас как бы стреножат. Мы испытываем острый дискомфорт. Но как только все проходит, мы по-прежнему всем недовольны. Как это бывает печально! И поэтому, исходя из этих соображений, в Евангельском сегодняшнем чтении поднятых, давайте вновь и вновь крестить свои лбы и свое сердце с молитвой о том, чтобы Господь помог нам сермяжное, главное углядеть, ухватить и, не выпуская из рук, его держать, двигаться дальше именно с этим, чтобы это подлинное знамя Христово мы всегда бы умели узнавать и никогда не теряли его из своего сердца. Помоги нам, Господи. Аминь.

Поделиться: