Главная / Актуальная тема / СТРАНИЧКА НАСТОЯТЕЛЯ / Воскресные проповеди / Проповедь в Прощеное воскресенье. О лицемерном доброделании. 17 марта 2013 г.

Проповедь в Прощеное воскресенье. О лицемерном доброделании. 17 марта 2013 г.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
 
Наступил Прощеный день, братья и сестры, знаковый, выпукло прочерченный в нашем литургическом году — настолько, что многие люди посторонние понятия не имеют о каких-то наших праздниках и событиях, а Прощеное воскресенье знают. Действительно, день общего обновления есть, при всей условности нашего прощения, необычайно благодатное событие. Сегодня мы заканчиваем, братья и сестры, подготовительные недели, завтра начинается первая, самая тяжелая, седмица Великого поста — самая тяжелая потому, что Страстная, хотя, казалось бы, тяжелее, но там настолько близки события Пасхи, что всё ими затмевается и пост идет уже достаточно легко. А вот первая неделя действительно сложна, да еще и углублена каноном Андрея Критского, который дает тему покаяние необычайно выпукло и пробирает душу хорошо.
 
Обычно в этот день в своих размышлениях я иду по пути наиболее фундаментальному, базовому, связанному с изгнанием Адама, по сути события которого названа неделя, потому что корень всех проблем наших растет отсюда. Каждый год я пытаюсь осмыслить это явление, но сегодня мне хотелось бы подойти к более частным проблемам, изложенным в сегодняшнем евангельском чтении, которое мы с вами только что, надеюсь, внимательно прослушали. Там говорится о вопросах не таких общих, как Адамово изгнание, но очень принципиальных — о способах нашего поста. Каковы же они? Во-первых, мы не вкушаем мясной и молочной пищи, с удвоенной силой на картошку с капустой налегаем, а во-вторых, пытаемся каяться — вот то основное, чему воздержание от мяса и молока призвано немножечко помочь. Постом мы причащаемся чаще. Три раза не причастился во время Великого поста — кто ты такой вообще? Чаще причащаешься — чаще исповедуешься, и покаянное состояние становится лейтмотивом всей Четыредесятницы, лейтмотивом спасительным для нас, каким бы поверхностным наше покаяние ни было: хоть какое-то движение в стоячем болоте души — прекрасно.
 
В сегодняшнем чтении именно тема покаяния и прощения поставлена Господом очень явственно. Я бы сформулировал эту тему как тему о лицемерии. В Евангелии так и говорится: не будьте унылы, как лицемеры (Мф. 6, 16), и эта тема у нас получает достаточно сложное истолкование и сложное осмысление. Ну, казалось бы, на первый взгляд, что непонятного: лицемер? так нет ему прощения, подлежит он геенне огненной! Но такие выводы можно сделать только при поверхностном прочтении, а вот более глубокое всё усложняет. То ли у Юлия Шрейдера, то ли у Сергея Аверинцева звучит такая мысль: лицемерие — это дань греха добродетели. Во всей силе такой подход реализован у католиков. Хрестоматийной идеологемы мы, конечно, в рафинированном официальном виде нигде не найдем, но подтекстно у них так или иначе проговаривается одна мысль: что плохого, если мера греха, мера порока соблюдает некоторые приличия? Ведь что такое лицемерие? Это, если применять обывательскую терминологию, «мера лица» — когда ты делаешь хорошую мину при плохой игре. Когда ты страшно жаден до денег, а делаешь физиономию, что деньги тебя не волнуют. Когда ты страшно завистлив, а строишь из себя ровного ко всем человека. «Что в этом плохого?» — вопрошают условные католики. Вам что, хотелось бы больше рычания и мата слышать? Или при этом внутреннем мате, который есть, давайте хоть внешне выражаться более-менее благочестиво? Раз и маленькая, но все же дань порока добродетели есть, то пусть хоть такая будет. Потому что внешние формы проще соблюсти. Душу переделать — это с ума сойти, а вот внешний антураж обеспечить — раз плюнуть. Мы, православные, такой подход всячески бичуем. Ярко это сказывается при сопоставлении западного общества и российского: в нашем метро, на нашем рынке обложат, как следует, сразу на место поставят и расскажут о тебе такое, чего ты и сам о себе не знал, а в Швейцарии или Норвегии где-нибудь — реверанс сделают. Сначала мы приходим в дикий восторг, когда принимаем это за чистую монету, а потом, когда разбираемся, что это то самое лицемерие, вот тогда… Но давайте подумаем: если собрать на нашем рынке одних только православных — разве там более культурно будет? Конечно, нет. А вот за рампой внешних приличий вроде бы спокойнее жить. Еще у Конфуция на этом всё было построено: этикет, правила поведения определяли у него всё. Мы своей православной русской душой этого совершенно не приемлем и вроде как от этого лицемерия почти свободны. В метро спустись — мрак на лицах полный и никакого лицемерия: всю правду тебе скажут совершенно искренне.
 
Однако рассудим трезво – разве в нашей православной среде есть формы вычурного лицемерия? И ответим со всей ответственностью, что у нас всё немного по-другому. Кто из нас начнет показывать на людях, как он постится, как молится, сколько на четочку берет поклонов за вечер?.. Это в нашей среде совсем не принято. Правда, стоит сделать поправочку на исторические реалии: недавнее столетие дало пример тяжелого отношения к верующим людям со стороны светского мира, и этот пример, конечно, сделал определенную коррекцию — теперь в голову никому не придет, что веру нужно выставлять напоказ и это будет как-то почитаться, котироваться. На самом деле, количество поклонов не котируется в обществе совершенно. Поэтому, на первый взгляд, можно было бы сказать, что мы с вами к речению Господню, которое слышали в Евангелии, совершенно непричастны, что оно не про нас. Но если опять копнем глубже в свою душу, обретем те же проблемы, только на другом, более скрытом уровне, и обнаружим, что лицемерие у нас тоже есть, но в более тяжелой форме. Проявляется оно, например, когда мы делаем добрые дела. Ну, бывает: подарочек кому-то подарим, облагодетельствуем так или иначе — и непременно ждем благодарности. Конечно, не берем случай, когда мать дочку вырастила, а потом та ее в дом престарелых сдала — это, конечно пример нехарактерный, и мало, слава Богу, у нас таких дочерей. Но дьявол в мелочах, как вы знаете. Когда подарочек какой сделали, с детишками чужими разок посидели — ждем тут же отклика. И если не дождемся — пиши пропало, осуждение у нас в избытке. Спрашивается — для чего же мы тогда эти добрые дела делаем? Ведь это та же коммерция, только на нравственной почве.
 
Помажь голову твою и умой лице твое, сказано в сегодняшнем Евангелии, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф. 6,17–18). Если мы посмотрим на свою жизнь дробно, в ее частных проявлениях, то много чего такого увидим. Нам саднит, если вдруг кто-то наших добрых дел не ценит, поэтому стараемся их делать появнее, в чем и повинны страшно. Перед нами Великий пост, когда мы встанем лицом к лицу с этими добрыми делами и вопросом — для кого делаем их?.. А для кого мы приходим в храм? Не затеваем ли такую же тяжбу с Богом? Не только с нашими родственниками, но, подспудно, и с Самим Богом?.. «Вот мы здесь, перед Тобой, посмотри на нас, вот наши добрые дела, а вот мы попостились… дня три. А если Ты этого не заметил — всё, никакого настроения, никакой мотивации». Заблуждения души нашей в таких тонкостях и в лицемерии, которое отнюдь неявно (на самом деле, как нация, как народ мы очень правдивы), на глубинном уровне всё равно проявляются. И поэтому вопрос о добрых делах и о покаянии, о прощении, которое должны мы дарить всем и вся, не ожидая прощения для себя, столь важен. Всё пространство Святой Четыредесятницы к ответу на него направлено. «Кормлю я вас, а вы тут ходите, неблагодарные» — одно слово может обратить доброе дело в дым. Поэтому попытаемся немножечко отрешиться от своей прагматики — что уж говорить, она довольно естественна и по-человечески понятна, но не к ней мы все же призваны. Будем помнить, что в это Святое время призваны мы к самому высокому. Оно тяжело и порой кажется недостижимым, но мы христиане, мы православные и обязаны делать всё возможное и невозможное для достижения того, что заповедовал нам Христос. Об этом давайте помолимся сегодня за нашей Божественной Литургией в преддверии первой седмицы Великого поста. Аминь.
Поделиться: