Главная / Актуальная тема / СТРАНИЧКА НАСТОЯТЕЛЯ / Воскресные проповеди / Проповедь в Неделю 18-ю по Пятидесятнице. Об уловлении человеков. 7 октября 2012 г.

Проповедь в Неделю 18-ю по Пятидесятнице. Об уловлении человеков. 7 октября 2012 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
 
Братья и сестры, мы с вами прочитали повествование Евангелия о чудесном улове рыбы. Интересно, как меняются требования времени и какие-то в прошлом центральные смыслы уходят в сторону, а на их место выделяются другие, которые и раньше звучали, но не столь ярко. Я никогда не думал, что на сроке одной жизни так могут быть заметны удивительные смещения акцентов, однако сейчас наблюдаю их. Притча об улове рыбы в истории экзегетики, исследования Священного Писания, проповедников обычно привлекала словами Петра: Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный (Лк. 5, 8). Совершенно справедливо акцент делался именно на этом. Ощущение святости Божией и своей греховности на практическом примере необычайно доходчиво. Когда Петр видит, что произошло: ночью, когда рыба идет, улова не было, а днем, под палящим солнцем, от ее обилия чуть не затонули два корабля, — как профессионально знающий все и вся в этом деле, он приходит в ужас: кому как не ему через такое чудо понятно, Кто стоит перед ним?.. Несовместимость человеческой греховности и Божественной святости всегда стояла на первом месте для слушателей этого евангельского текста.
 
Но времена меняются, и в той социальной ситуации, в которой мы с вами пребываем, акцент чаще делается на последних словах Христа: Не бойся; отныне будешь ловить человеков(Лк. 5, 10). Мне вспоминается, что особенно в прошлом веке атеистов всех сословий чрезвычайно раздражало само понятие «ловления человеков». Сколько я слышал оголтелой, безудержной критики того, что церковь занимается именно уловлением: в свои лживые сети всякими посулами и обещаниями бедных и слабых женщин, детей и полоумных затягивает. Однако критики забывали, что понятие «уловления» здесь означает, прежде всего, истину. Истина — Христос, это самоя Правда. Если мы начинаем как православные размышлять об этом, то, конечно, понимаем, что заявленное уловление ради подлинной истины, уловление на истину есть спасение: если ты не уловил человека для истины, то пойдет он ко лжи и погибнет. Слова Христа об уловлении человеков Петром подразумевают именно то, что надо обязательно сказать об этой истине, привлечь к ней.
 
В современной практике необычайно слышен зов о миссии. Требуют исполнения миссии от Церкви. Подразумевают под миссией, по большей части, богословско-социальное направление, древнее по своим истокам, но ставшее активно развиваться только в конце девятнадцатого века и вовсю развившееся в нашем столетии. Прежде всего, конечно, оно развернулось в протестантско-баптистском крыле, где считается, что нужно проповедовать о Христе, говорить, что Он любит всех, нести это знание в массы. В общем, это достаточно справедливо, но здесь есть несколько вопросов, и я хотел бы задать вам их, чтобы мы немножечко подумали соборно.
 
Дело в том, что это стремление к миссии, к провозглашению Христа имеет, я бы так редуцировал, две разнокачественные стадии.
 
Сообразно первой, в которой протестантские деноминации имеют место быть, ходит человек везде и всюду, стучит во все подъезды и говорит, мол, «приходите к нам плясать под бубен, жить хорошо». На первой стадии мы говорим о Христе, привлекаем внимание к Его темам. А теперь вопрос — этого достаточно или нет? Не ошибусь, если подавляющее большинство скажет, что по разным причинам для нас с вами это даже неприемлемо. Прежде всего, потому, что подобные методы, от древности идущие, несовместимы с нашим временем, когда о Христе в целом все, конечно, знают. И в Танзании, и в Замбии, и на Мальдивских островах, где угодно, — действительно знают. Поэтому миссия о Христе, да, должна быть, но другая.
 
Другая — более глубокая. А как это — глубокая?
 
Если прийти и рассказать, как христианство богато, человек действительно заинтересуется и, может быть, прочитает даже какие-то умные книжки, но все это так и закончится — теплохладно. Проблема нашего мира не в том, что он не христианский, — в том, что он христианствующий. Мир знает что-то, принимает, но в глубину не проникает, скользит по поверхности. Отсюда равнодушие и все прочее, и современная Европа, руганная не знаю сколько раз: потому что она Христа действительно забыла и является постхристианской несмотря на всю культуру, нравственность, уровень права, — что-то важное ей утеряно. Из-за чего это произошло? Как раз из-за недостаточности миссии в ее первой стадии — в ее общеупотребительном значении, когда человек образованный прочитал что-то, пришел, рассказал, как все хорошо, и вроде бы выполнил свою социальную миссию. Мы должны со всей очевидностью понять: этого мало. Почему? Потому, что подлинный Христос, прежде всего, открывается в колоссальном труде молитвенном. Это и есть вторая стадия.
 
Когда ты научился молитвенно трудиться, когда имеешь свой таинственный опыт, когда ты через этот опыт приблизился к Богу, проник в таинства Церкви и понял, что без них жить не можешь, тогда начинается подлинный разговор. Спросим себя — есть ли подобные достижения в современной миссии? Нет, совсем нет. Потому что, простите за банальность, это действительно страшно трудно: попробуй научиться молиться и попробуй для себя понять, что ты без причастия, без исповеди, без соборования вообще не можешь существовать, что если у тебя вдруг нет Литургии Великим постом, то жизнь не мила. У кого такие чувства бывают сейчас? Только у очень духовно глубоких людей, которых единицы. И вот перед нами возникает глобальная проблема: нам Христос дал задание — уловлять человеков без страха — и мы должны идти и выполнять его. Но можем ли мы ходить по подъездам, говорить о том, что Христос всех любит и мол, «приходите к нам играть джаз на саксофоне и по признаку кружка, собрания интересов, где-то поплясывать, что-то говорить, чай пить»? Это является ли искомым для нас? Опять мы вынуждены сказать: нет, не является, этого недостаточно. Мы не будем отрицать, что эта первая стадия нужна, — но только как первая.
 
Мы знаем, что можно еще сделать, но не делаем. Мы имеем прецеденты великих имен: архимандрита Кирилла Павлова, например, Иоанна Крестьянкина, Власия, старцев-молитвенников, мастодонтов мысли и молитвы, которые действительно могут стяжать Духа Святого. Мы смотрим на них с восхищением. А дальше что? Дальше — провал. Они-то есть, но как к ним придти? Мы стремимся к ним, но дотянуться не можем, и ищем мост через этот провал, и Христово назидание опять звучит на наших устах, и мы снова ничего толком сделать не можем, и ворчим, агрессивность проявляем, вечное недовольство собой и всем миром, и так без конца, без всякого созидания. И оказываемся мы с вами, православные, самыми виноватыми, потому что первую стадию отрицаем как поверхностную, а второй не можем заниматься: она слишком для нас глубокая. Мы думаем: «Пусть старцы молятся, им сподручнее, а мы пока в сторонке постоим». Сколько голов, сколько образованных людей пребывает в пассивном состоянии! А что же мы ответим Христу, когда Он с нас спросит, как исполнили мы Его завет, скольких уловили и «поймались» ли сами? Беспомощность, минимум образования и такта, минимум педагогических данных, неспособность и нежелание учиться этому являются нашей бедой.
 
Сегодня я обращаюсь к вам с тем, чтобы мы подумали вместе, что мы можем сделать и что вообще можно было бы сделать. Чтобы имели большую молитву и просьбу Богу, Который Единственный может нам подсказать, куда в этих условиях идти и что созидать. И главное — чтобы мы не оставались в стороне, указывая: «Вот это пусть сделает кто-то пообразованней, посильней, посерьезней, поспособней». Так говорить совершенно нельзя, а мы чаще всего именно так говорим, и наше и без того малое делание вырождается в лень и инерцию. Поэтому давайте молиться об исполнении миссии Христовой, которая обязательна для нас, православных, — для тех, кто слишком много знает и оттого так мало делает. Помоги нам в этом, Господь. Аминь.
Поделиться: