Главная / Актуальная тема / СТРАНИЧКА НАСТОЯТЕЛЯ / Воскресные проповеди / Проповедь в Неделю 26-ю по Пятидесятнице. О свете мира. 2 декабря 2012 г.

Проповедь в Неделю 26-ю по Пятидесятнице. О свете мира. 2 декабря 2012 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
 
Братья и сестры! Сегодняшнее евангельское чтение необыкновенно насыщенно — оно представляет собой не приточный рассказ и не повествование какого-то события, а живые глаголы с неба, дающие представление о некоторых принципиальных моментах нашей жизни. Надеюсь, мы с вами все внимательно слушали эти тексты, потому что именно они должны составлять зерно наших размышлений на предстоящую неделю. Что же мы услышали?
 
В целях иллюстративности моей мысли и достижения контрастности размышлений, начну с некоторого отступления. Люди постарше, которые, как я, застали советское прошлое, помнят, что в тот период страна изобиловала литературой агитпрома, часто очень среднего качества. Эта назойливость идеологических клише часто раздражала и не позволяла относиться ни к произведениям, ни к авторам с должной серьезностью. В частности, была такая книга — «Республика ШКИД» под авторством Леонида Пантелеева (настоящее имя его — Алексей Иванович Еремеев). Написал он и другие детские книжки, и ко всем я относился пренебрежительно — что за автор такой, что за тема глупая? Ахинея и только — с тем впечатлением и жил.
 
И вот на определенном этапе, когда жизнь в стране кардинально поменялась (произошло это после 88-ого года, некоей точки отсчета, которая навсегда останется в памяти нашего народа), мне на глаза попалась в журнале «Новый мир» его автобиографическая повесть, опубликованная в 1990-ом году, спустя три года после его смерти. Повесть писал он в стол, потому что, очевидно, ничего подобного опубликовать не мог, но и держать в себе сил не было. Знаете, каждому ведь нужно как-то выразиться, исповедоваться. Исповедь рвется из человека, и если к батюшке он не ходит, то, хочет не хочет, хоть на вокзале первому попавшемуся все растреплет, исповедуется за всю свою жизнь или еще в каком другом месте первому встречному. Бывал я свидетелем такого…, вообще говоря это неотъемлемое свойство души, против которого, что называется, не попрешь. Это говорю об обыкновенном человеке, тем более писатель! Получилось у него что-то наподобие «Исповеди» блаженного Аврелия Августина. Называлась она «Верую!», и эпиграфом к ней было проставлено как раз сегодняшнее евангельское речение: И, зажегши свечу, не ставят ее под спудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме (Мф. 5, 15).
 
Я не мог не заинтересоваться: почему такой автор вдруг такие слова выбрал? Cтал читать. И увидел, что в повести заложена огромная боль, такой, знаете, искренний вопль о том, что, сообразно этому эпиграфу, вся жизнь писателя — свеча — должна была в подсвечнике стоять и светить, быть светом мира, но так и простояла под спудом. Он пишет о том, как вынужден был мимикрировать, как что-то по-настоящему написать у него сил тогда не хватало. Здесь перед нами раскрывается та проблематика, которую Господь озвучил, сказав, что не ставят свечу под спудом.Понятно, что речение Господа имеет два плана. Первый поражает заурядностью. Ну что это такое: советовать, что лампочку Ильича, например, лучше к потолку привесить, а не в угол совать? Что здесь глубокого? Но всякий, кто сколько-нибудь понимает Евангелие, отдает себе отчет, что раз уж Господь об этом сказал, значит, есть в этом сильный очень смысл. И говорит Господь, конечно же, не о том, как нужно освещать помещение, а об ином, о том, что Леонид Пантелеев взял за основу последнего своего слова, самого весомого в своей жизни слова.
 
Господь ставит перед нами проблему: насколько мы имеем мужество делание свое возвести на нужный уровень, на нужную высоту? С Пантелеевым ясно: жил он в тоталитарном богоборческом государстве, которое притесняло, уничтожало подобные порывы, и в итоге, кажется, победило, но на самом деле совсем наоборот — победил писатель, потому что написал, и это увидело свет, и засветило, и получил он свое искупление, и реализовал свое жизненное осуществление по заданию Божию. Ну а что у нас с вами? Государства богоборческого уже нет, никто нам ничего не запрещает, никто не притесняет нас... а свеча наша ярко ли светит? Вопрос оказывается довольно трудным. Невольно просятся возражения — что, разве мало мы делаем? Мы же все время работаем, боремся за существование, мечемся туда-сюда! Иногда даже в храм ходим, что в современную эпоху оголтелого ритма, бесконечного движения — большой достаточно подвиг. И вроде как свеча наша стоит на свечнице. Но, если по существу поразмышляем, поймем, что ответ должен быть совсем другим. Некий отблеск этого ответа заключается в начальных словах чтения: Вы свет мира — говорит Господь. И вот этот «свет мира» с деланием нашим предполагает что-то высокое, связанное с заданием Божиим каждому человеку в его осуществлении в истории и, главное, в вечности.
 
Уже применительно к этому спросим себя — что же это за высокий слог нашего делания, что мы такого должны делать? Конечно, совсем не обязательно работать в храме, выходить на площади с проповеднической миссией, совсем нет, ведь жизнь многопланова и предполагает бесконечное разнообразие делания. И как именно мы это разнообразие реализуем, зависит очень от нашей психологии. Приведу пример. За мой пастырский опыт столько лиц проходит перед моим взором. Все разные, и, однако, всех я могу разделить на два типа. Есть люди отрешенно-опустошенные, которые не знают, что им делать, потому что ничего им не интересно, ничего не надо. Руки их вечно опущены. И есть люди, которые всецело ориентированы на дело, им живут и, несмотря на колоссальную усталость, даже не помышляют о том, чтобы, может быть, остановиться, — просто делают и все тут. У них есть, как я это называю, понимание каждого дела христоцентрично, когда Христос в центре находится и в любом модусе реализации делание направлено к Нему.
 
И вот где этого ощущения делания Божия в душе нет, там подлинная трагедия, там свеча действительно ставится под спуд, там ее не видно. За этим кроются, конечно же, трудно решаемые духовные проблемы, которые нельзя свести к обычному цинизму, лени, апатии. Видимо, здесь имеется какая-то внутренняя трагедия воспитания, становления воли, религиозного чувства, родовые дефекты. Я вижу людей, которые не знают, чем заняться, не знают, к чему они предназначены, не знают, что выбрать и как реализоваться полностью. Жена мужу говорит: «Займись хоть чем-нибудь!», крик души такой являет. А что, ему самому на этом диване перед телевизором хорошо разве? Нет, конечно. Он и рад бы что-то сделать, а сил нет. Эта трагедия дана нам, прежде всего, в духовном измерении и решить ее простыми рекомендациями, советами, как поступить, невозможно — решит ее только огромный труд созидания себя буквально по микрочастицам.
 
Но Христос дает нам главное — направление движения: поставить свечу на подсвечнике и соблюсти ее в определенном балансе, потому что я-то сказал об определенной апатии, о людях, которые уходят в тень от стеснительности, комплексов или еще чего, которые не могут так или иначе реализоваться, но есть и другие — горлопаны, которые манифестируют сплошь и рядом свою деятельность, не нужную никому. Так вот они еще хуже, потому что закомплексованность — это хотя бы заградительное средство против глупости... И здесь нам требуется баланс, царская линия. Не золотая середина, а именно царская линия, которая идет по своим крайностям, но которая является нужным оптимумом для нашей жизни. Давайте же помолимся, потому что кроме молитвы нам мало что по существу может помочь, попросим у Бога богатства реализации, попросим, чтобы Он давал нам больше и больше сил нести эту свечу. Попросим, чтобы тот, кто этих сил пока в себе не чувствует, обрел их, потому что Господь-то, безусловно, все нужное для делания дает нам, но мы почему-то не можем взять. Так попросим сегодня, за нашей Божественной литургией, чтобы Господь нам в нашей слабости помог. Аминь.
Поделиться: