Главная / Актуальная тема / СТРАНИЧКА НАСТОЯТЕЛЯ / Прот. Валентин Тимаков: «История одного образовательного эксперимента»

Прот. Валентин Тимаков: «История одного образовательного эксперимента»

Воскресная школа Покровского храма в Медведкове, приближающаяся к своему двадцатилетию (в 2024 году), представляет собой приходское учебное заведение, коих достаточно много на географическом пространстве Русской Православной Церкви. Но в некоторых чертах она имеет свое лицо, свой характер и свои особенности, отражающие труд собравшейся в один немаловажный для судеб нашей страны момент общности: священников, преподавателей, мирян. Они объединились, движимые одним желанием — хотя бы что-то принести Богу и людям тогда, когда это насущно требовалось.

История зарождения школы, ее становления и развития не исчерпывается одним храмом и должна пониматься в контексте более длительного эксперимента, начавшегося в 90-е годы в храме Зосимы и Савватия Соловецких в Гольянове. 30 лет — значимый период для целого поколения, жившего в очень интересное время, примечательное тем, что люди тогда оказались как бы в двух полушариях социально-исторической реальности. 

Этот образовательный эксперимент создания воскресной школы заслуживает внимания уже тем, что просуществовал значительно дольше, чем ожидалось его зачинателями, и дал своеобразный, условно говоря, развесистый куст учебных очагов. Не менее шести школьных анклавов, созданных по образцу Зосимовской школы, насчитывается по итогам рассматриваемого тридцатилетия, что говорит об определенной жизненности идей, заложенных в ее фундамент.

Рассматривая поэтапно зарождение — развитие — настоящий период или, по-другому, отрочество — юность — зрелость — старость, следует сказать, что от первого пункта тридцатилетней жизни этого социально-духовного образования ожидаешь заблаговременной проработки принципов и методов. Так сложилось, что ничего подобного не было. Первоидея школы смутно зрела как совершенно несбыточная. Люди, которые стояли у истоков проекта, находились в условиях жесткого тоталитарного режима, не позволявшего не только говорить о возможностях православного образования, но даже думать о нем. Не от малодушия или страха, но, скорее, от профессионально отстроенного дела политически-административной поступи придержащих властей, которое не давало шанса на адекватную реализацию продуманного плана воскресной школы.

Таким образом, никаких веских предпосылок для создания школы не наблюдалось. Однако наряду с этим у зачинателей ее всегда была внутренняя потребность к осуществлению образовательной линии. Она происходила из двух вещей: наличия у народа желания получить представления о православии и отчетливого понимания, что исторически православный люд всегда был вероучительно безграмотен. Черты двуеверия, как исторические, так и фактические, у православного народа были налицо. Более того, религиозная безграмотность была в разы утрирована в XX веке в связи с содержательно немыслимым, рахитичным (в связи с отсутствием реального оппонирования) научным атеизмом.

Все это складывалось в своеобразное амбрэ общественной интеллектуальной ситуации конца 80-х и рубежа последующего десятилетия. Вполне естественно, что, когда вдруг появилась возможность организации школы на конкретном приходе (а в 90-м году открылся храм Зосимы и Савватия в спальном районе Москвы), тотчас, как говорили мы тогда, «процесс пошел».

Стартовому движению его, спустя пять месяцев после официального открытия храма на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы 25 марта (7 апреля по новому стилю), способствовало обстоятельство, впоследствии сыгравшее определяющую роль во всем проекте. Это так называемые пассионарии, которые время от времени появлялись в рядах как преподавателей, так и слушателей. К ним принадлежал один из участников первой генерации преподавательского состава Геннадий Владимирович Зверев. Редактор журнала «Юность», необычайно заряженный на творческую работу, подкованный культуролог, неистово горящий идеей открыть школу. Именно его напор, сметавший все на своем пути, лег в основу скоропалительного, совершенно неподготовленного, но, как оказалось, несомненно верного решения. Значение этого порыва заключалось в том, что на тот момент у храма решительно не было финансовых средств и материальной базы. Не было ни одного строения, пригодного к преподаванию на территории прихода, никаких методических разработок, никакого исторического опыта подобного мероприятия. О квалифицированных преподавательских кадрах никто и не мечтал. Но при всем этом присутствовало твердое ощущение, что необходимо начинать — и делать это незамедлительно.

Как проходило становление процесса обучения? Все решил означенный пассионарный дух. Преподаватели горели желанием поделиться опытом и знаниями со всеми желающими. Не припоминаю ни одного, делавшего свое дело теплохладно. Это был период горения, которое поддерживалось и самими слушателями. В первый призыв набрали 120 человек, живших одним духом, готовых учиться, невзирая на занятость в семье, на учебе и работе.

Здесь надо сделать примечание по характеру общей концепции — не столько заранее задуманной, сколько интуитивно ощущаемой. Первое и главное — храм обратился к приходу, принципиально не выделяя никакого социального слоя, которому хотел бы проповедовать керигму Христову. Обычно в образовательной деятельности принято исходить из определенного методологического подхода, ориентированного на людей конкретного возраста, образования — или же, наоборот, на совершенное невежество людей, не знакомых с богословской сферой. Можно было бы делать расчет и на людей, потенциально способных пополнить число прихожан, дистанцируясь от зашедших случайно или из нейтрального культурного интереса. В случае же нашей школы избран был самый широкий вариант — принимать всех вплоть до интересующихся религией материалистов. И это дало очень неплохой результат. Дело в том, что в тот период в Церковь пришли все подряд: и стар, и мал, и образованный, и невежественный люд — и сложился любопытный конгламерат. Отроческий период школы был насыщен как представителями филфака, мехмата, физтеха МГУ, Историко-архивного института, «Бауманки», так и множеством простых инженеров, коих в советское время было огромное количество. Последние практически ничего не знали о религии, но их самоотдача, желание и дальнейший опыт церковной жизни ровным счетом ничем не уступали изначально более информированным слушателям.

Были и совсем другие представители — обладавшие рядом психических и интеллектуальных погрешностей. Удивительно было наблюдать за выдающимися умами вроде физика-ядерщика из Дубны, очень продвинутых девушек с филологического факультета МГУ и, например, Миши по прозвищу «Профессор». Он страдал серьезным психическим расстройством, но в период ремиссии поражал интеллектуальной глубиной замечаний. А всеми любимая Лолита, имея существенные дефекты в развитии, не очень преуспевая в догматике и философии, с блеском восполняла эти недостатки в литургике, демонстрируя завидную память и огромное желание учиться. Доходило до смешного: фиксируя очевидное препятствие к систематическому обучению, администрация школы не была расположена принимать подобных абитуриентов в число действительных слушателей, но поднимающийся к небу вопль родных, близких, друзей понуждал принять решение по сердцу, а не по методике, диктовавшей более серьезный отбор. Так в школе образовывался своеобразный пестрый контингент, демонстрирующий удивительную жизнеспособность церковного организма. В этом сплаве очень разных по внешним показателям людей видится один из самых важных плюсов предпринятого образовательного проекта.

Другим методологическим приемом, тоже почувствованным интуитивно, было закладываемое в отроческий период школы и довольно сложное по замыслу стремление к строгому программно-познавательному системному типу образования. Было ощущение, что, при формальной невыполнимости задачи, необходимо стремиться не к простому пересказу житийных и евангельских историй, а к классическому наукообразному виду обучения: системному, интерактивному, с научным аппаратом, написанием итоговых работ, с соблюдением всех внешних формальных признаков строгого учебного заведения. Однако было понятно, что с существующим ресурсом времени у слушателей (работа, учеба, семья) это осуществить невозможно. Более того, преобладающий контингент составляли люди, в большинстве своем, ненаучного склада, и классическая подача материала даже приглашенными и, например, оплачиваемыми (хотя такой возможности никогда не было) квалифицированными преподавателями не дала бы нужного результата. В связи с этим акцент был сосредоточен на двух моментах: делать упор на воцерковлении и добиваться результата с помощью пассионарно выраженных преподавателей. Было понятно, что «внешний» профессионал не может воспитать подготовленного слушателя, не только обладающего нужной суммой знаний, но и полноценного члена Церкви, оставшегося в ней и после окончания учебы в силу сердечного приражения.

К этому добавилась еще одна деталь — серьезность учебного процесса, которая выражалась в обязательных промежуточных и итоговых экзаменах. Безусловно, зачетная сессия — это всегда стресс и всегда неприятность, но в этих условиях отчетливо видится элемент ответственности и зримый продукт итоговых усилий, когда слушатель подсознательно ощущает полезность и необходимость собственного отчета в своем труде, а когда тот осуществлялся хотя бы относительно успешно — то вступает в дело сильное эмоциональное ощущение, что ты кое-что да можешь. Стало заметно, что у слушателей такая постановка вопроса находила живой отклик. Формализация учебного процесса вовлекала их в соработничество. К тому же, рассматривался вопрос о том, как принимать экзамены, ведь можно было свести все к принудиловке, навевающей жестокую тоску, а можно — из экзаменов сделать жизненно необходимый интерактив, столь недостающий в течение семестра из-за нехватки часов. Подчас доходило до удивительного: бывало, заканчиваешь экзамены за полночь (они всегда назначались на относительно поздний вечер из-за рабочего графика основного контингента слушателей), а в аудиториях вовсю сдают. Помню сумрачно сосредоточенный взгляд Ивана Евгеньевича Трохина (впоследствии священника Покровского храма), из последних сил бьющегося за свою тройку, и полный фатальной безысходности вид преподавателя, дьякона Павла Сержантова, непреклонно твердящий, чтобы оставил надежду на сдачу экзамена всякий, не владеющий материалом. Дело тогда было во втором часу ночи.

Так проходило становление школы, обретшее конкретный план. Как уже говорилось, в связи с отсутствием средств, а также с изначальным видением несколько иного пути следования учебной жизни, не было плана на привлечение кадров со стороны. Их растили из собственного ресурса — благо, поголовье слушателей располагало к выбору. Имелись подготовленные люди, способные в относительно короткое время овладеть нужной специализацией. К этому же относится и дальнейшее расширение предпринятого образовательного опыта — открылась вторая воскресная школа в селе Игнатьево, преподавателями которой стали первые выпускники Зосимы: Светлана Гусакова, Павел Сержантов, Виталий Ершов, Александра Коробова, Мария Либо, Екатерина Горбунова. Наборы слушателей были стабильно многочисленны, кроме второго года обучения, собравшего не более сорока человек, — в последующие же годы наборы были несравнимо больше.

Этот процесс совершил новый виток и приобрел новую силу в образовании медведковской школы. Она открылась в 2004 году, в период наибольшего расцвета преподавательского состава. Тогда, уже в Покровском храме, был запущен процесс осуществления тех методологических заготовок, которые по тем или иным причинами не удавалось применить в храме Зосимы и Савватия. В эту методологическую задачу входило самое труднодостижимое — индивидуальная работа. Выше говорилось, что характерной чертой образовательного эксперимента были: возрастной разброс (от семи лет на детском отделении до пятидесяти и старше на взрослом) и образовательный, в том смысле, что приходили слушатели разного уровня подготовки. В таких условиях наибольший эффект показывало бы индивидуальное обучение, но его трудно было осуществить в силу ограниченности времени, прежде всего, самих слушателей. Для компенсации были предприняты различные меры: образованы разные группы и курсы различной длительности, от трех лет основного отделения до года и полугода, проработан материал, упрощающий программу. Была актуализирована давняя задумка по созданию учебной атмосферы в виде рекрутизации на каждую «кафедру» ассистентов, на которых возлагались сопроводительные демонстрационные функции, а в пределе — и преподавательские.

Описываемый период 2010-20-х гг. характерен максимальным выбросом преподавательской энергии, который приводил порой к удивительным результатам. В основном они касались итоговых работ, свидетельствующих о созревших головах. Итоговые работы эти имели очень разный вид. Кроме классического диплома следует отметить эпистолярно-мемуарный жанр с изложением личного опыта воцерковления, рождавшимся подчас спонтанно. Такие работы необычайно грели душу своей искренностью. Например, записки Дениса Трусова, оформившего свой опыт в классический вид итоговой работы «Записки первокурсника», были наполнены проникновенным самоанализом. Встречались в оглавлении такие разделы: «Церковь — это выбор сильного или слабого человека?», «Вопросы без ответа», «Мой Бог: сила веры». А в предисловии — такие слова: «Смотря на себя со стороны, я до сих пор удивляюсь, как я сюда попал и что тут делаю». Подобные эпистолярные опыты многого стоят, ведь они есть реализация труда наставников, вложивших душу в воспитанников и получивших реальное свидетельство своих трудов.

Следует обратиться к еще одной форме итоговых результатов — к выпускным актам. В школе сложилась традиция: слушатели, прошедшие весь курс обучения, готовят для преподавателей выпускной. Жанр выбирается на их усмотрение, но главное — придать неповторимую изюминку своему выпуску. Допускается применение различных сценических, музыкальных, фотографических средств. Важно, чтобы в этом материале поглубокомысленнее описывался их личный опыт обучения. Как правило, участвуют не только формально выпустившиеся слушатели, но и те, кто по разным причинам не доучился до конца. Столько юмора, деликатной критики и умелого сарказма преподаватели не слышат никогда более. Завершается все торжественным банкетом, где слушатели имеют последнее слово о прошедших годах. Практика показывает, что в эти моменты выплескиваются наружу все творческие наработки и звучит общий хор мыслительного потока, синтезируемого в итоговый осмысленный опыт жизни. Для преподавателей большей награды трудно придумать.

В последнее, по времени написания, десятилетие Покровской воскресной школы продолжилось расширение школьной географии. Бывшие ученики стали преподавателями семинарий, университетов (например, Свято-Тихоновского), других воскресных школ, а некоторые — директорами. Так, успешный опыт продолжения этой линии реализован Александром Георгиевичем Рышковским, одаренным слушателем школы Зосимы и Савватия, образовавшим похожую структуру при храме иконы Божией Матери «Знамение» в Кунцево. Сюда же следует отнести школу протоирея Олега Шалимова при храме святителя Макария в Лосиноостровской, священника Алексея Тимакова в Никольском храме на Преображенке.

В завершение предпринятого очерка следует сказать о самом сложном периоде, связанном с пандемией. Инфекционное лихолетье наложило свою печать на образовательный процесс, продиктовав изменение его формы с очной на онлайн. Были предприняты меры по отработке дистанционной формы обучения и расширению границ аудитории на межрегиональный диапазон. И они дали свои результаты — скромные, но живые в смысле заинтересованности людей. Онлайн-форма оказалась приемлемой, что дает возможность дальнейшего поиска новых форм образования православного народа. Это дело необходимое, поскольку образование — поиск и обретение себя перед очами Божиими. Оно есть выяснение собственной системы духовных координат, т.е. того, кто ты, где ты, с кем ты, и затем уже главного — какова твоя ответственность перед Богом в силу дарованной тебе жизни. Правильное и точное исповедание Истины есть необходимое условие спасения и, соответственно, всего дела жизни каждого человека. В этом и назначение школы: обнаружить себя перед Богом и запустить бездонной силы механизм, заложенный в разной мере у каждого из нас, столь лапидарно сфокусированный блаженным Августином: «Ты создал нас для Себя, и мятется сердце наше, дондеже не успокоится в Тебе»*.

Медведково, 17 сентября 2021

прот. Валентин Тимаков

 

*Августин, блж. Исповедь // Августин, блж. Творения. В 4 т. Том 1. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. — С. 469. 

Поделиться: