Анна Черкасова. К встрече добровольных помощников службы милосердия

Я вам хочу предложить некоторое размышление ко встрече добровольных помощников службы милосердия нашего прихода. Но не к той встрече, которая состоится 13 мая этого года, а к той, которая произойдет лет через тридцать. Почему через тридцать? Если вы дочитаете до конца, то все поймете.

У меня есть знакомый, вроде бы обыкновенный такой человек, который живет в панельном двенадцатиэтажном доме в Москве. Я не знаю, как его зовут, поэтому пусть будет — Человек, с большой буквы, тем более что он эту большую букву вполне заслужил.

Когда я была маленькой девочкой, то жила с ним в одном доме. После школы я гуляла во дворе с такими же ребятами и почти каждый день наблюдала такую картину: вечером из подъезда выходит этот Человек и выводит под руку свою дочь, девочку слегка постарше меня, слабоумную. Девочку звали Карина. Я помню это имя потому, что Человек, гуляя с ней, постоянно разговаривал с ней, обращаясь к ней по имени, хотя она его почти не понимала. Девочка не могла говорить, только мычала и раскачивалась всем телом.

Семья у них была из трех человек. Еще была жена этого Человека, мать девочки. Других детей в семье не было. Мать редко гуляла с Кариной, а вот Человек — почти ежедневно. Он это делал с самым обыкновенным видом и выражением лица, как выгуливают собак. Девочка с каждым годом росла и лет в шестнадцать стала выше папы. Папа разговаривал с ней, как с маленькой, на нас, дворовых ребят, внимания не обращая.

С тех пор прошло примерно тридцать лет. Я переехала из того дома, где проживал Человек с Кариной, и живу теперь в другом районе Москвы. Но периодически я приезжаю в тот дом, потому что у меня осталась там квартира. Когда недавно я приехала в тот дом, Человек встретился мне. Он по-прежнему гулял с Кариной. Карине уже лет сорок, она так же бессмысленна, мычит и раскачивается всем телом. Мы зашли в один лифт. Человек улыбался мне, у него было хорошее настроение.

— Здравствуйте, Анечка! — сказал он. Оказывается, он знает, как меня зовут.

Я поздоровалась в ответ.

— Как Ваши дела? — спросил он. Подумать только, ему интересно знать, как мои дела!..

Я рассказала что-то в общих чертах о своей жизни.

— Ну, будьте здоровы! Всего доброго! — сказал Человек, когда кабина лифта остановилась на моем этаже.

Не помню, что я сказала в ответ. По-моему, я не догадалась пожелать ему что-нибудь хорошее. Единственное, что меня оправдывает, — я была очень удивлена тем, что он со мною заговорил. Я думала, он ничего вокруг не замечает и меня не помнит.

Да, то, что мы делаем в службе милосердия, стараясь каким-то людям помогать в меру сил, гораздо проще, чем гулять с Кариной. Но вот эти тридцать лет придают в моих глазах нравственный вес приведенному примеру. Верю, что и в очах Божиих такая временная дистанция имеет спасительное значение. А однократная прогулка с этой несчастной девочкой, после которой Человек — предположим такое - исчез бы из семьи в неизвестном направлении, не имела бы никакого смысла. Поэтому я хочу пожелать нам, добровольным помощникам службы милосердия, чтобы мы не сходили с дистанции. Надеюсь, пройдет тридцать лет — снова встретимся на молебне и за чашкой чая, обсудим наши дела.

И еще хочу обратить внимание, что этому Человеку удалось сохранить себя, свою психику в добром здравии, да еще обрести такую доброжелательность к случайному встречному. Ну, кто я ему? А вот и на меня хватило его энергии доброты, накопленной за тридцать-то лет. И в этом отношении он тоже подает нам пример.

Он христианин? Не знаю, но думаю — да, потому что то, как он живет, это пример такой победы над примитивно-рациональным подходом к жизни, той победы, которая, кажется, только во Христе и возможна.

Когда встречу его с Кариной в следующий раз, обязательно узнаю, как его зовут.