Путь из Ветхого Завета в Новый: о служении милосердия и роли православных СМИ

Наше информационное пространство чаще всего будоражит обывателя всякими ужасами. К этому пора бы и привыкнуть… Но в последнее время случились три события, которые как будто специально встали в один ряд на очень небольшой временной дистанции друг от друга и прямо-таки подталкивают делать организационные выводы.

Первое событие – это убийство мужем своей жены, матери троих детей. Как только дело открылось, закономерному возмущению общества не было предела. Детали жуткой истории грамотно выложены на всеобщее обозрение, останкинская студия бурлила, а в перерывах, как водится, была реклама средств от простуды…

Затем, менее заметное событие, почти сразу после первого, – тоже убийство мужем жены, по тому же сценарию, с похожими, холодящими душу обстоятельствами. Об этом сообщили уже как бы между прочим, реакция телезрителей и пользователей паутины была менее заметна, но все же была. Естественно – шок.

И третье: известному деятелю искусств плеснули в лицо кислотой. Эта трагедия стоит в одном ряду с первыми двумя, потому что грех – против той же заповеди. И общество снова ответило всплеском негодования.

Смотришь и думаешь: хорошо хотя бы то, что есть понимание закона. Не уголовного кодекса (хотя все, наверно, в курсе, что есть статья за убийство, но читали ее разве что специалисты, учившиеся на юрфаках), а именно нравственного закона. Кто его Источник, кому и при каких обстоятельствах закон был дан – одни наши современники это знают, а другие, может быть, подзабыли. Тем не менее, волна возмущения в ответ на вышеуказанные события, волна, в которой слились все общественные слои, партии и прочие большие и малые группки, на которые у нас нарезан социум, – именно она неопровержимо указывает: закон известен и он безоговорочно принят народом. Он передан из поколения в поколение, он абсолютен и аксиоматичен. Всем и всюду хорошо известно: убивать нельзя! «Проклят, кто тайно убивает ближнего своего! И весь народ скажет: аминь» (Втор. 27, 24). За такие вещи побивали камнями. Это было задолго до моратория на смертную казнь.

Позвольте, но где это мы все многомиллионной толпой ходим? Уж не в той ли пустыне, где закон был дан? Да нет вроде. Если сомнения остаются, то можно за окошко посмотреть: там совсем даже не пустыня, домов много вокруг, да и климат какой-то другой…

А все же мы там, в Ветхом Завете (мы – это если брать общество в целом, а не только церковную его часть). Это его проблематика – красть или не красть, прелюбодействовать или не прелюбодействовать, убивать или не убивать. Для христианина здесь нет вопросов, он это все перерос, он решительно и бесповортно избрал жизнь («Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь…» (Втор. 30, 19)). Избрав жизнь и зная закон, христианин решает другие, более сложные задачи. И чем более он христианин, тем более он живет всего одной темой – темой любви. Достаточно вспомнить преподобного Серафима Саровского или митрополита Антония Сурожского.

Христианин тоже реагирует на тему насилия, и он тоже может задержаться у телевизора, когда столь эмоционально обсуждается очередное убийство. Но живет он другим.

Как раз в дни, когда наше нецерковное медиа-простанство было занято дискуссией вокруг упомянутых событий, на сайте pravoslavie.ru появился очень светлый, жизнеутверждающий материал об украинском архиерее, воспитывающем 260 детей-сирот: www.pravoslavie.ru/smi/58738.htm.

Это, наверно, самая яркая статья, которую можно противопоставить упомянутым трагедиям, за последнее время. Жалко, что одна такая, хотя, возможно, я ошибаюсь, были еще какие-то подобные, но просто я их не заметила.

И еще на православных сайтах опубликованы многочисленные материалы о празднике Рождества и Богоявления. В мир пришел Тот, Кто проложил нам дорогу к другой нравственной высоте, нежели просто неприятие грубого насилия.

Нужно, очень нужно воспитывать общество, и кому, как не Церкви этим заниматься. Общество – небезнадежный ученик. Удовлетворительную оценку за младшие классы ему можно поставить: заповедь «не убий» более или менее пройдена, да и большинство других тоже, вот только еще «не прелюбодействуй» пока дается с трудом, поэтому и оценка – не «пятерка», а «удовлетворительно». Пусть даже с минусом, и все же – зачет. По крайней мере, мне показалось так, когда я смотрела и слушала обсуждение вышеупомянутых злодеяний.

Но после младших классов наступают старшие. И нельзя стоять на месте, надо расти. К тому же, что родившийся Христос нам только что о Себе напомнил.

И в этом отношении я оптимист: мы – православное сообщество – можем в большой мере оказывать влияние вовне, за ограждения наших храмов и монастырей. Время от времени в церковных СМИ встречаются статьи о незаметной героике современных праведников, и уровень дискурса этих изданий – однозначно новозаветный. Целевая аудитория, правда, маловата. Пишем для своих, читают свои. Но ведь лет 10–20 назад и того не было. А сейчас – пожалуйста: в Москве практически не осталось храмов, не имеющих своих сайтов. Православные журналы, рассчитанные на массового церковного читателя, хорошо изданы: уровень полиграфии достойный, качество текстов в большинстве случаев тоже не вызывает вопросов, да и дистрибьюцию этих изданий, кажется, наладили. (Да, не все идеально гладко, но не будем сейчас о проблемах в данной области. Главное, с чем можно согласиться, – делать и поддерживать жизнь православных СМИ мы, в принципе, можем, когда хотим).

О воспитании общества, которым должна заниматься Церковь, нужно много говорить. Требуется искать пути и механизмы, воспитывать кадры церковных педагогов и миссионеров. Но полагаться, делать ставку целесообразно, на мой взгляд, на три важнейших аспекта: на молитву, то есть собственно духовную жизнь, на служение милосердия и на активность церковных СМИ.

О молитве и говорить нечего, – настолько понятно, что она для нас на первом месте в перечне любых мер общественного благоустройства. Это центр нашей духовной жизни, и если мы ее вынесем за скобки, а на первое место поставим, к примеру, социальное служение, то тем самым грубо исказим церковную жизнь. Нужна настойчивая и неослабная молитва о конкретном отроке Николае или отроковице Виктории, которые в соседнем детском доме проживают, о заключенном Иване, приславшем письмо на адрес нашего храма, и о прочих, прочих…

Второе – служение милосердия. Оно подает обществу добрые и зримые примеры, которые могут быть достойным противовесом всем этим душераздирающим историям про убийства и насилие. У меня есть знакомый священник, который занимается борьбой с абортами, давно возглавляет соответствующее движение, и на его счету множество сохраненных жизней. Другой знакомый, скромный диакон, спас десятки бомжей от обморожения. Есть люди, которые успешно возвращают к жизни наркоманов, служат в православных группах милосердия в больницах. Подобные примеры имеются, они даже не редки.

Об этих историях спасения не хочется говорить во множественном числе, потому что каждый новорожденный, который мог не появиться на свет из-за аборта, и каждый отогретый бомж, – это отдельный повод для величайшего праздника, достойный быть в фокусе общественного внимания.

Послушайте, но если столько людей говорит и читает об одном убийстве, то не менее интересно может быть спасение человека! И действительно, иногда в нецерковных СМИ можно увидеть и услышать: кто-то кого-то из огня вынес, из реки вытащил и т. п. Реже, правда, но и об этом говорят. Потому что большинство населения понимает: это чудо! Человек умирал, почти уже умер, и вдруг – жив, потому что кто-то рядом проявил неравнодушие и мужество.

У нас много и справедливо говорится о внутренней миссии, о церковном просвещении народа. В этом отношении полагаться нам нужно не только на интеллектуальные аргументы, на катехизацию и воскресные школы, но именно на добрые и убедительные примеры – на победу христианской любви в жизни конкретных людей. Примеры из области социального служения могут быть самыми удачными просто потому, что они, скорее всего, будут понятны в нецерковных кругах.

Но нужно уметь подать, красиво и убедительно показать подобные случаи, те примеры, которые подают упомянутые современные подвижники. И вот он, третий аспект, – целенаправленная работа православных СМИ. А методологией, как я уже отметила, мы владеем, нам за профессонализм церковной журналистики не должно быть стыдно. Пришло время каких-то, может быть, целенаправленных и объединенных усилий церковных изданий, осознанная политика, работа не только и не столько на воспитание нашего православного люда, а расчет на миссионерский успех в отношении внешних.

Во многом от нас, от ответственности и профессионализма членов Церкви Христовой, будет зависеть, захочет ли все общество делать шаг из Ветхого Завета в Новый, чтобы тема любви человека к Богу и человека к человеку у нас вытесняла в СМИ и в массовом сознании тему преодоления грубого насилия.

Анна Черкасова