Проповедь на Успение Пресвятой Богородицы. О почитании Божией Матери и покаянной рефлексии русского народа. 28 августа 2013 г.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Братья и сестры, в прошлой проповеди я занял, как уже говорил вам, не очень характерную защитительную позицию по отношению к нашей действительности, нашему народу, выстроил своеобразную апологию нашего народа, в котором не все так плохо, хотя аналитики прошлого, да и настоящего, часто свидетельствует об обратном. Никакой мыслящий русский человек не может пройти мимо реалий и особенностей нашего народного духа. О них и предлагаю вам вновь поразмышлять в контексте исторического события, которое мы празднуем сегодня, — Успения Пресвятой Девы Марии

Успение — праздник огромный, занимает у нашей нации профилирующее место. Почему я акцентирую этот момент? Потому что этот праздник в общехристианском смысле является немножко парадоксальным, не очень обоснованным с точки зрения двух аспектов: историческо-фактологического и общехристианско-межконфессионального. Когда мы сталкиваемся с событием Успения Пресвятой Богородицы, то ни в первом, ни во втором означенном аспекте не находим исторически выверенного фундамента. С чем это связано? С тем, что в основании нашего вероучения — Священном Писании — об Успении Божией Матери ни сказано ничего. Вообще ничего, ни одного слова. А ведь Священное Писание — наша твердыня. Далее второе: межконфессиональная полемика по этому поводу говорит о том, что огромный сектор христианства (в частности, протестантский) ничего знать не знает об Успении и, как показывают многочисленные дискуссии, знать не хочет. А ведь полмиллиарда таких христиан! И это имплицитно требует от нас некоторого объяснения и осмысления — почему так притягивает Успение русскую народную душу испокон веков? Почему мы показываем такое прилежание не то чтобы к спорному празднику, но, во всяком случае, неоднозначному в общехристианском контексте?

А потому, что наше принятие веры Христовой с самого начала имело некоторый акцент. В чем он выражался? В том, что все ключевые начальные храмы на Руси были софийско-успенскими. Съездите в Киев, Новгород, Владимир, в Москве внимание обратите — сколько храмов Успения и Софии! Первый каменный храм Москвы — Успенский собор, главный храм Русского государства в самом сердце столицы, сейчас Патриарший кафедральный собор. Патриарх Кирилл там служит сегодня. Богородичный окрас нашей веры очень ярко выражен. Спрашивается — с чего и почему? Почему молодой народ, полный энергии и сил, когда Владимир привел его ко Христу, сразу к Нему и не обратился напрямую, не начал строить храмы Пресвятой Троицы, например, а обратился к Богородице? Связано это, как многие комментаторы считают, с особенностью русской души, ее противоречивостью, неоднозначностью. Еще раз спрашиваю — почему бы сразу не обратиться к Христу, к Его центру, к которому и нужно прийти в итоге? Все дело в том, что в свойственной нашему народу творческой самобытности необычайно сильна покаянная рефлексия. Какими бы невеждами мы ни были, каяться мы умеем. Исповеди какой глубины встречаются в нашей пастырской практике! Часто бывает так, что созидательного движения у человека нет никакого, но кается он от сердца. Это проблема и одновременно дар — мы понимаем глубину нашего греха. И как при этом самосознании собственной никчемности по отношению к святости Божией сразу ко Христу мы можем обратиться?..

Помните евангельскую историю о чудесном уловлении рыбы апостолом Петром? (Лк., 5, 1–11). Он ловил всю ночь на озере Геннисаретском, ничего не поймал, хотя был опытным рыбаком, а потом, по слову Божиему, закинул сеть и поймал множе­с­т­во рыбъ. И что тогда он в ужасе сказал? Изыди от­ мене, яко мужъ грѣшенъ есмь, Господи. Он попятился в страхе — такова была сила покаянной рефлексии будущего первоверховного апостола. «Выйди от меня». То есть, он не достоин был даже рядом находиться со Христом! Мы это можем понять, нам это близко. Мы чувствуем, что недостойны рядом с Богом стоять, и обращаемся за ходатайством к Богородице, и просим Ее. Мы недостойны прямо ко Господу обратиться, поэтому у нас обилие акафистов святым преподобным, мученикам — всем, кто может ходатайствовать о нас. Конечно, иногда за этим может начаться самоуничижение полное, за ним юродство, а за ним и глупость, когда за сплошными акафистами о Господе вообще забывают и не умеют уже с Ним говорить. Конечно, такие уродства есть, но главное — что есть и понимание недостоинства своей души, которой без молитв Пресвятой Богородицы до Бога непросто дойти.

Есть еще одно веское соображение. Сердечное наше влечение к Богородице имеет важную вероучительную сторону, которая у всего протестантского сектора просто отсутствует. Это связано с утверждением Священного Предания, которое в известном смысле первично относительно Священного Писания — потому что сначала нужно пережить событие, а затем его записать. По-другому не бывает. События земной жизни Христа были у апостолов в сердце, и затем только, спустя 30, 50 лет, были записаны. И в празднике Успения, которое не было описано в Писании, но было пережито апостолами, как раз Священное Предание и утверждается, обретает в нашем вероучении полноту. Вся полнота Православия в этом празднике является. Нет Богородицы в протестантстве. А у нас есть — представляете, какое богатство мы с вами имеем!

Еще один момент, тоже поражающий внешних коментаторов. Казалось бы, Успение — достаточно минорное событие, печальное, в нем есть чувство расставания. Завершается евангельская история, заканчивается церковный год… Но почему же народная интуиция так к этому тяготеет? Рождество — рождение в этот мир, и, казалось бы, более последовательно и логически объяснимо тяготеть именно к этому событию, однако мы живем другим. Не миром переменным и текучим, а вечным, и это прекрасно. Божия Матерь и в меняющемся мире созидала — спасала нас, исполняла миссию служения Господу нашему, все это так. Но в Успении временное текучее встретилось с вечным. «В молитвах Неусыпающей» называем мы Богородицу. Почему? Потому что Она никогда больше не уснет. Ее молитва постоянна и вечна. Итог жизни человека подводится по смерти, только по факту смерти мы канонизируем святых. Потому что свершилось, уже ничего не изменится, уже иное пространство, надежное, вечное. Все. И вот Успение как раз переводит Деву Марию в это пространство, которое никогда не изменится. И никогда не устанет Божия Матерь в Своем предстательстве за нас, и никогда с нами не расстанется. Поэтому для нас в Успении — не печаль погребения, а радость новой жизни. Радость эта была исторически узнана русской душой, прозрета — что оказалось непосильным для других народов. И действительно мы живем в уделе Богородицы. Конечно, были и разночтения, противоречивость нашей души выливалась и в революции, в переделы, и даже в протест против Бога, это все было и во многом есть. Но пафос моих слов направлен к другому — как бы хотелось, чтобы нетленные истоки нашей души вновь проявились в народе!

Как и в прошлый раз на проповеди, так и сегодня давайте попросим у Бога и Божией Матери, чтобы то, что у нашего народа в начале было, как одаренность русской души продолжилось сейчас. Ведь этому есть основания. Духовная предрасположенность к этому очевидна. Нам Господом определено молиться о том, чтобы осуществление Священного Предания, которое в Успении мы совершили и через литургию подтвердили как историческое событие , мы и в дальнейшем исполняли бы. Чтобы в дальнейшем нашем историческом следовании замысел Божий о мире, Его промысел о домостроительстве нашего спасения совершался и чтобы мы как народ Его продолжали помогать Ему в этом. Давайте хоть вот этой нашей маленькой кучкой православных людей, которая собралась сегодня у плащаницы Божией Матери, просветим свое сердце верой в Него и направим Его Пречистой Матери молитвы о нас, о наших семьях, нашем Отечестве. Аминь.