Проповедь в Неделю 9-ю по Пятидесятнице. О том, что Господь протягивает нам руку. 10 августа 2014 г.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Братья и сестры, в прошлой проповеди я размышлял над проблемой, которая была поднята у нас на материале о насыщении пяти тысяч человек хлебами. Исходил из контроверзы, навеянной одним современным богословом, сопоставляющим два евангельских момента: когда Господь, несмотря на увещевания и уговоры сатаны, категорически отказывается превращать камни в хлебы, а затем вдруг это делает, о чем мы и читали неделю назад в воскресном зачале. Исходя из этой разнонаправленности и пытаясь как-то понять ее, я развивал тему о тайне человека. Есть понимание того, что Господь, подходя к этому миру со Своим промышлением и ставя задачей его спасение, не применяет единого математического стандарта ко всем, потому что все мы — космосы, все самобытны, и тайна человека иногда доходит до парадоксального, не помещаясь ни в одно прокрустово ложе уравнительных клише.

Тогда я приводил в пример сук, на котором сидит человек и рубит его, а сейчас хотел бы привести более конрастный пример мазохизма. Обычно мы иронично к нему относимся, пренебрежительно, как к психопатологии, а между тем я бы каждого из нас спросил — свободны ли мы от него? Мазохизм — причинение себе боли и получение удовольствия от этого. Кто из нас не уничтожает свою семью, друзей, самого себя, очевидно урезая собственное пространство и упиваясь страданием? Многогранность человека простирается от венца Творения до паразита. И как Христос может восставить в этом «разнобое» всеединство мира, отереть всякую слезу от очей земли?

Как упоминалось в прошлое воскресенье, тайна превращения камня в хлебы связана с самим человеком: когда он раскрывается, тогда начинает работать принцип преображения, который заложен Богом в каждого, мы начинаем превращать камни в хлебы и все голодоморы отходят от нас. Помните, тогда я цитировал Поволжье 32-33 гг. прошлого века. Когда Бог не вмешивается в, казалось бы, те моменты, когда вмешаться необходимо, это тайна из тайн. Все это я сегодня повторяю с тем, что тему эту хотел бы продолжить на материале сегодняшнего евангельского чтения (Мф., 14, 22–34).

Вновь отсылаю вас, братья и сестры, к прошлому чтению, когда толпа насытилась хлебами и решила, что, видимо, Христос может не только накормить, но и спасти всех от ига римского и прочего, и нужно сделать Его царем, и тогда-то начнется жизнь. Нигде не сказано об этом в Евангелии, но из контекста евангельского и всей исторической литературы очевидна проблема иудейского народа и всего человечества, которое неверно понимало пришествие Мессии и не хотело иной раз распознавать то, что принес Христос в этот мир. И тогда Господь распускает народ, обрывает цепь этих умозаключений, желаний, намерений и отправляет учеников на другую сторону озера Кэнэро (Генисаретского), уединяется на горе, молится, — и наступает момент, который очень глубоко поясняет и развивает предшествующий материал чуда умножения хлебов.

Итак, ученики плывут по озеру. Генисаретское море, как его называли, небольшое, километров 50 в длину и 9 в ширину, но утлое суденышко, без наших моторов, сдувает и там. Ученики гребут против ветра, выбиваются из сил, — и вдруг видят идущую по волнам фигуру. Представьте себе: ночь, ветер, волны, силы на исходе — и вдруг идет Он. Понятно, что они испугались. Господь успокаивает их, и тут происходит то, ради чего Он, собственно, и предпринял это хождение, которое есть универсальный пример на все времена и сроки и для нас с вами устойчивая парадигма поведения. Удивительный, уникальный случай. Спрашивается, кому из тысяч людей, оказавшихся в подобной ситуации на ночном озере в шторм, взбредет в голову попросить у Господа: «А дай я Тебе навстречу пойду. Да по воде»? Только один человек мог такое сделать, он и сделал. Первоверховный апостол Петр, пассионарий, колоссально одаренный волевыми качествами души — не столько интеллектуальными (хотя и этого у него было достаточно), сколько волевыми. Он просит дерзновенно, Господь говорит ему «иди», и вот он выбирается из лодки в волны и идет к Господу. Здесь он, говоря языком нами принятом в прошлое воскресенье, превращает камни в хлебы. Он осуществляет чудо. Это действие так называемого принципа синергии — тогда Господь может превратить камни в хлебы, тогда чудо начинает действовать, когда идет соработничество человека и Бога. Как на фреске Микеланджело «Сотворение Адама», которая сейчас на всех рекламных щитах — и слава Богу, люди хотя бы таким образом приобщаться к этому произведению, — десница Творца протягивается к Адаму и он отвечает, тоже протягивает руку. Этот образ очень уместен в данном случае: когда две руки соединяются, начинает действовать реальность в самом своем мощном энергетическом и духовном выбросе. И вот Петр идет, осуществляется его вера, он всецело сосредоточен на Христе, идет и вдруг… отвлекается.

Часто беда наша состоит в том, что сознание не концентрированно всецело. Есть эволюционная теория о том, почему обезьяна не может стать человеком. Потому что ее внимание распадается на несколько объектов: видит не один банан, а все время десять, от одного откусит, от второго, третьего… Так и человек иногда. Мы привыкли не увлекаться, а развлекаться — туда, сюда и никуда по существу. Это можно сравнивать с бездумной ездой по городам и странам, когда смотришь на все и вся, в то время как нужно войти в суть вещей, вникнуть, углубиться в нее, а не вальсировать, не задевая толком ничего. Хотя, конечно, существуют гении, которые много и быстро передвигаются, одновременно вникая в суть вещей, но, к сожалению, их не так много.

И вот Петр, вероятно, боковым зрением замечает какой-то всплеск и понимает, какие волны кругом, на чем он вообще стоит. Как только это осознает, теряет связь с Христом и начинает утопать. Чудо исчезает. И теперь вопрос — а мог ли он утонуть? Мы скажем — конечно, нет, Христос ведь рядом, Он бы протянул руку. А вот и мог, братья и сестры. Мог утонуть. Ведь Иуда рядом был с Христом, и закончилось это подлинной космической трагедией. И Петр мог, но получилось наоборот, потому что закричал, взмолился Богу о помощи и это восстановило их связь. И в лодку пришли уже вместе: Христос не волок Петра по воде, вернулись оба. Протянув руку, Петр снова обрел в себе твердыню.

В этом маленьком рассказе дана характеристика всего нашего существования. Мы то цепляемся за Христа, то отпускаем, то протягиваем руку, то Его по рукам бьем. И столь искомое нами чудо, та ткань жизни, которую ткем сами, рвется. Ткань рвется, и мы кричим: «Господи, куда Ты смотришь? За что? Почему пришла беда?»… А беда ведь не приходит одна. Поговорка не могла родиться из ничего, а значит, закон: беда следует за бедой, потому что, хотим того или нет, осознанно или инстинктивно, подсознательно, мы начинаем бить по рукам Христа. И если мы вопием «помоги!», а Он не помогает, значит, нашего зова на самом деле и нет. Мы ведь знаем, что Он слышит все?.. И тем не менее приходят беды, и Авгиевы конюшни зарастают маловерием, малодушием, мазохизмом, когда на пределе человек начинает получать удовольствие от своих страданий… Когда я в деревне служил, пришел ко мне однажды председатель сельсовета, атеист, и сказал: «Невозможно работать, с кладбища я не ухожу — то и дело кого-то хороним… Что это такое вообще? Отслужите молебен». Пришел он, можно сказать, с обидой на весь мир, хотя был атеистом убежденным.

Таких случаев действительно много, но пафос сегодняшней истории евангельской заключается в том, что принцип осуществления чуда Богом в мире зависит от нас и какими бы мы слабыми ни были — как, например, Петр, допустивший ошибку и ставший утопать, оправляется и встает — если будем хоть какую веру иметь, у нас будет шанс. Поэтому не надо смущаться одержанием обстоятельств, которые порой сметают все на своем пути, — но против них всегда есть сомкнутые руки человека и Бога, Бога и человека. Нам надо просто протянуть свою руку и вцепиться в Его. И для этого не так уж много усилий надо и не так это трудно. Итак, обычный наш вывод в конце воскресных размышлений - подай нам, Господи, мужества, терпения и твердости в самую тяжелую минуту не поддаваться ощущению, что страдание, которое нас посетило беспросветно и нреуничтожимо, что нельзя давать себе повода к отчаянию. Давайте попросим Господа, братья и сестры, чтобы поддержал и помог нам на основании удивительного дерзновения Петра, которое он предпринял когда-то и которое столь многому может нас научить. Чтобы стало это дерзновение и нашим опытом и чтобы вера наша, какая бы слабая ни была, сохраняла бы в нас надежду, что у Бога всегда достанет милосердия протянуть нам руку помощи, как когда-то Он протянул ее апостолу Петру. Аминь.