Проповедь в Неделю 3-ю по Пятидесятнице. О служении двум господам. 14 июля 2013 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Братья и сестры! Когда я каждый год обращаясь к этой теме, поражаюсь концентрации разноплановых, глубочайших и необычайно злободневных тем, которые заложены в сегодняшнем нашем евангельском тексте.

Среди этого разнообразия предлагаю вам сосредоточиться на одной из этих тем — на теме служении двум господам. Не можете служить Богу и мамоне (Мф. 6, 24), не можете служить двоим, потому что одного будете любить, а другого ненавидеть. Мне хотелось бы сегодня сделать акцент на этих словах и поразмышлять над ними в очередной год вместе с вами. В рассматриваемом тексте, несмотря на те очевидные и ясные, не требующие специальной интерпретации, максимы, которые Господь здесь нам высказывает, не все так просто.

С формальной точки зрения служение двум господам сразу же вызывает ответные вопросы: ведь Сам Бог велел семью кормить, а значит, успевать работать хотя бы на двух работах. Прагматика жизни приказывает нам действовать, и все тут. Моя мать, когда я был еще ребенком работала на четырех работах (одно, правда, короткое время). Я тогда думал в контексте сегодняшних евангельских определений — как же это возможно?.. То есть, уже тогда пытался разделить два плана, которые ставили передо мной вопросы.

Сложности продолжаются по мере того, как мы начинаем углубляться в текст и встречаемся с понятием мамоны: она предполагает не только формальную сторону, которую мы обычно рассматриваем, а что-то гораздо большее. Семантическое поле мамоны Господь закладывает в горизонте крайне широком, открывая перед нами диапазон практически не решаемых проблем. Но если мы все же как следует Евангелие проработаем, то увидим, что Сам Господь подсказывает нам их решение, пусть и неожиданное, неоднозначное. Вспомним известный пример, достояние всей мировой культуры, — динарий кесаря. Таким рогатым софизмом пытаются подловить Господа книжники и фарисеи, каверзным вопросом: «Кому платить дань?». Деньги, которые должны бы пойти на нужды храма, всего народа — нужно отдавать их интервентам или нет? Хотели они Его подловить на этом вопросе: как бы Он ни ответил, и да, и нет были бы истолкованы не в Его пользу. Но Господь дает не элементарный черно-белый ответ, а двуединый, очень тонкий, которым восторгается культурная мысль.

Кесарю кесарево, а Богу Богово (Мф. 22, 15–21) — этот Его ответ надо бы нам взять за парадигму поведения и образа мысли в определенных ситуациях. На этом примере Сам Господь относительно проблем совмещения плана духовного и материального рекомендует не бросаться из крайности в крайность, потому что мы не в черно-белом мире живем, а в куда более сложном, в котором полярные положения часто равны и, беловато-серые, сталкиваются в непримиримом противоречии. Что тут делать? Как сослужить им? Ясно, что служение двум господам разводит человека, дает невозможное напряжение его полюсов. Господь говорит, что нужно решать эту проблему двуедино, решать ее в целостности, без которой, конечно, будет разлом. Самое понятие разломленности устрашает. Трескается стена дома… Образуется разлом в земной коре… Разлом — это пропасть.  Применительно к человеку трактовать ее можно в двух планах — психосоматическом и духовном. В психосоматическом мы имеем наглядную картину патологического бедствия, когда два полушария мозга человека думают по-разному. Это серьезная болезнь, которой все мы боимся. Духовная пропасть не так контрастна. Например, человек лжив. Соврал он один раз, покаялся, ну с кем не бывает? Но ведь отец лжи — дьявол, любая ложь — сатанизм. Если человек лжив, он разломлен, и это намного страшнее, чем разломленность психосоматическая (спросит ли Господь у шизофреника за его болезнь — это бабушка надвое сказала, а вот у лжеца Он спросит точно).

Господь говорит нам, что нужно этой разломленности избегать, умно экстраполировать на внешний мир наше духовное житие. Тут и возникают трудности, постоянно одна и та же проблема — соединения в целостное единство всего и вся, что крайне трудно. Так, предложу вам один из характерных и необычайно актуальных примеров церковного уклада жития духовного и мирского. Пойдет у меня сейчас какой-нибудь новобранец в армию, и что я скажу ему в напутствие? Подставь щеку, будь всем и каждому слуга? Да его уничтожат сразу. Сколько на моей памяти цинковых гробов приносили — и не во время Афгана, Чечни, а в мирные времена… Да и в роте у меня на памяти такие случаи были. Что с этим делать? Мы знаем, что многие подвижники благочестия дают в таких ситуациях мирские по своему характеру советы. Не всегда они рекомендуют подставить щеку. То есть щеку-то в конце концов придется поставить, иначе не были бы мы христианами, но вот в какое время, когда ее подставлять? Вот еще пример. Занимается человек политикой. Это значит — просто учится врать. Культурно, изящно и… беспрерывно. Что мы с точки зрения духовной скажем? Кошмар! А попробовал бы кто прийти и прямо сказать все и всем. Чего бы он добился? Ничего хорошего не добился бы. Что с этим делать? Проблема. Или вот следующий пример, поближе нам. Рождественский пост, корпоративы новогодние. Ко мне бегут: «Батюшка, что делать, не пойду!». А батюшка говорит: «Иди». И приходится идти и горошек выковыривать из салата. Но — все-таки участвовать. Кто скажет, что не надо этого делать? Оказывается, очень даже надо. Но не все так просто: горошек он, может быть, и выковыряет, но и пару матерных слов мимо ушей пропустит, а на Херувимской песне они у него в памяти всплывут — куда мы от рефлексов денемся? Так как же свести вместе этот мир и требования духовности, когда никому ничего не скажи, не осуди и имей мысли чистые?..

Чтобы хоть как-то на все эти контроверзы ответить, предлагаю сосредоточиться на личностях, примеры которых достойны нашего приятия. Апостол Павел. Первоверховный апостол, универсальный человек удивительного изящества мысли и одновременно пламенности духа. С рабами — раб, со свободными — свободный, со всеми — свой, так он говорил о себе. Именно поэтому ему удалось ассимилировать огромную часть пространства языческого мира — потому, что он имел целостность духовную и мог вместить мир языческий и мир Христа в своей совокупности. Еще пример, ближе к нам — Филарет Московский. Известная историческая личность, ездил на золоченых каретах, одевался в порфиру, спал на мягких постелях. Только вот когда умер, выяснилось, что есть комнатушечка за всеми этими золочеными спальнями, до крайности убого обставленная, и ложе жесточайшее, на котором он проводил, оказывается, все время. Другой случай — Алексей Хомяков, ценимый в православной традиции богослов, «денди лондонский» — успешный в обществе, душа компании. А по ночам молился как одержимый. И подглядывавшие иногда за ним люди удивлялись — как же бывает такое?

Подобные случаи редки и совсем для нас не характерны, но они есть. И если мы всмотримся, то найдем такие примеры, когда целостность человека одолевала полярность этого мира, разность его потенциалов. Примеры, мной приведенные, и примеры многих людей, которые вы сами можете вычленить из опыта вашей жизни, призваны нам помочь выполнить задание, данное Богом. Мы прочитали евангельское зачало, где сказано, что не можем мы служить двум господам, Богу и мамоне, и эта максима должна быть вложена в наше сердце и исполнена. Но исполнена мудро. Внешнему миру мы тоже должны дать шанс, вот в чем дело. Иногда у нас не хватает на это широты, щедрости — мир кажется нам скверным, непотребным, чуждым и мы дистанцируемся от него. Нет. Миру этому мы тоже должны дать шанс, помочь ему поместиться в церковь Христову. Подобно тому, как Господь распорядился динарием кесаря, так же и мы должны искать такие решения в нашем мире, тонкие и мудрые. И все время молиться, чтобы решения такие найти. А Дух Господень нам всегда поможет, всегда укажет путь, идя по которому, мы сможем сохранить то главное, что заповедано Им. Помоги нам в этом, Господи. Аминь.