Проповедь в Неделю о мытаре и фарисее. О покаянии. 24 февраля 2013 г.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Братья и сестры, у нас продолжаются предшествующие Четыредесятнице недели. В неделю о мытаре и фарисее мне хотелось бы затронуть тему о формальном и сущностном и тему о парадоксальности христианства: сегодня эти темы сошлись в премудрой притче Господне, которая, как я говорил в прошлый раз, не зря поставлена в подготовительные недели, призвана указать нам на важные принципы нашего духовного существования.

Один современный проповедник, протоиерей Леонид Грилихес, сказал: «Мы необычайно счастливые люди». Почему счастливые? Сейчас и посмотрим.

Возьмем два универсальных типа, в сегодняшнем Евангелии описанных, два типа, за которыми стоят толпы обладающих соответствующими чертами наших предков и современников (имею в виду Фарисея и Мытаря, данных нам как некоторые модели). Один тип представляет собой нечто уверенное, твердое, имеющее Право с большой буквы, остепенившееся и знающее себе цену и в то же время, несмотря на все достоинства эти, необычайно поверхностное. Другой тип, другой план — нечто мятущееся, неуверенное, нагруженное грехами, недостатками и реально находящееся внизу человеческого сообщества и духовной конституции. Эти типы полярно разведены, но одновременно и перемешаны, и постановить однозначно: вот этот — хорош, этот — очень плох — не представляется возможным. Возвращаясь к проповеднику, который сказал, что счастливые мы люди, определяем, что счастье наше немыслимо без парадоксальности христианства, а парадоксальность его в том, что Господь, оказывается, любит грешников. Мы это знаем, с молоком матери это впитали, но на практике чаще всего демонстрируем противоположную позицию. Поясню.

Как я только что сказал, мы имеем две модели людей и, сообразно богословской традиции двух тысячелетий и собственным интуициям, как положительное лицо выбираем, конечно же, мытаря. Фарисей у нас обретает отрицательное значение. А если посмотреть на это вне тысячелетней традиции, а глазами нашего современника, насквозь рационального? Окажется, что мытарь — просто-напросто бандит. Приведу параллель из своего прошлого, имеющего некое касание к специфике занятий мытаря и тем самым показывающее ситуацию в ее реальном свете. В советское время Церковь понималась как антипод власти, некая опасность, враг и находилась в достаточно стесненных условиях, спровоцированных общегосударственно-политическими, идеологическими установками. В частности, была такая инвектива — забирать у Церкви все деньги по праву сильного. Но это было еще полбеды, а вся беда заключалась в том, что деньги собирали в так называемый «Фонд мира», а по факту — на атеистическую пропаганду. Всем это было известно, и как тяжело была нам это переносить, вы бы знали! Теперь снова обратим наше внимание на мытаря. Чем он занимался?

Он был сборщиком налогов, но собирал-то деньги не израильскому царю, а интервентам: римская администрация его руками обирала его же народ до нитки. Более того — он и себе брал. Вспомним Евангелие о Закхее, тоже мытаре — что он говорил? «Если кого чем обидел, воздам вчетверо» (Лк.19:8). Если он признается в этом, то, следовательно, это было общим местом. Иоанн Креститель говорит налоговикам: «Ничего не требуйте более определенного вам» (Лк.3:13) — то есть, такая практика была повсеместно распространена. И вот при таких уточнениях мы видим откровенного бандита, пособника интервентов, иноверцев. А фарисей кто у нас? Фарисей ничего такого не делал, братья и сестры, он просто жил. Это был обычный мещанин, каких сотни, тысячи, миллионы. Достаточно добропорядочный гражданин: не пил, не курил, не безобразничал. Немножечко только чванился: живот выпятит, щеки надует — ну что это, огромный грех? С грехами мытаря несопоставимый! И мы, тем не менее, отдаем предпочтение мытарю. А на деле?

Чтобы понять, как на деле, приведем еще пример. Вспомним девяностые годы. Власть сняла колючую проволоку, и появилось вдруг очень много «богобоязненных» бизнесменов и бандитов, которым полюбилось захаживать в церковь и замаливать грехи. Я помню страшную бурю возмущения народа Божьего по этому поводу. Помню, когда служил в Георгиевском храме, в селе, ко мне пришла группа людей и пристала: «Как вы можете?!». «Что можем?». «Пускать таких людей под церковные своды! Почему взашей их не гоните сразу?!». Как не пытайся им объяснить, что Господь пришел ко всем и не мне вообще-то судить, ни в какую — требуют жесткой препарации, требуют чистить это общество.

Сейчас мы изменились разве? Коснись чуть поглубже, сердце затронь, что-то личное — ох как мы сразу начинаем не любить грешников, как сразу разделяем всё и вся на классы, уровни прегрешений, выдворяем за рамки спасения, лишаем всякой надежды! А Христос поступает совершенно иначе. Он однозначно указывает нам на правоту мытаря — бандита, понимаете? Снова и снова протестует против талмудического, страшного язычества, исходящего из формального в ущерб сущностному. Он говорит совершенно непостижимые вещи. Говорит, что, да, фарисей не очень низко расположен, потому что преступлений у него нет: он никого не убил, никого не ограбил, на улице никому в морду не дал — обыкновенный человек! — и в то же время вылезти неспособен, хотя и расположен не низко. А вот мытарь находится очень низко, но у него есть шанс движения вверх, потому что у него ищущее сердце и его сущностное обращение и понимание своей души и всей проблемы подвязано к духовному закону, который он, оказывается, хорошо знает: знает, что все происходит у нас только по велению сердца и по движению духа.

Мы не элементарные частицы, не молекулы. Мы не бегаем только по своей траектории, это невозможно просто-напросто, заряженные законами орбиты — не наша система. Только Дух может начать движение, и Господь это, конечно, знает, потому и говорит, что одни формальности, эти определенные «орбиты», не помогут. Обращаю ваше внимание: как указывает уже цитируемый Грилихес, фарисейство глубоко занималось грехами, развило целую науку, вывело 613 заповедей Торы… 613! У нас 10 — и мы с ними справиться не можем. А у них 613 — и каждая препарирована: где грех, где прегрешение, что можно компенсировать, что нельзя… Всё расписано от А до Я, но что это дает? Ничего. Раз Христос это выразил, значит так и есть, значит за этим талмудизмом, действительно, только стоячее болото, через которое нельзя свободно прорваться в Царство славы, Царство премудрости и Царство благодати.

Конечно, походить нам на мытаря не надо, упаси Бог нам быть на него похожими, глупее не придумаешь. Но нам нужно взять его сущностное — его видение грехов и способность просить у Бога прощения, способность динамично развиваться. И в недели подготовительные мы особенно должны помнить о том, что для нашего сердца нужно, по примеру мытаря, который, хоть и был по-настоящему плох, но мог двигаться — когда тот, кто был по-настоящему, рационально хорош, двигаться был не способен. Будем помнить о парадоксальности христианства и о том, какие и где Господь ставит акценты. Давайте молиться сегодня о том, чтобы мы могли сломать вот эти каркасы, ненужные мертвенные конструкции формализма, о том, чтобы Господь умудрил нас и чтобы подал в наше сердце то лучшее, что было у мытаря, — способность просить прощения, двигаться вперед, не костенеть в формальностях, которые ничто без огня сердца. Помоги нам, Господи. Аминь.