Проповедь в Неделю Торжества Православия. Об осуществлении Святой Четыредесятницы в нашей жизни. 9 марта 2014 года.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. 

Братья и сестры, вот и подошло время, к которому мы готовились, которого ждали, и сегодня я предлагаю вам поразмышлять над темой, которая каждого православного человека должна занимать очень. В общем виде я назвал бы ее «от формального к содержательному и реальному». Это трудная, многокомпонентная, злободневная тема. Применительно к сегодняшнему разговору я бы сформулировал ее как наше страстное желание освободиться от одного недостатка — от формального проведения Великого поста, который сосредотачивается обычно на поедании картофеля и мучных изделий с капустой. Только в этом часто и заключается наше постничество. Со всех амвонов слышим мы вопль священства, слышим вопль и самих мирян, которые понимают, что это не дело, но поститься по-другому затруднительно и кроме воздержания от некоторых продуктов ничего не удается сделать. Формально, по пищевому признаку пытаемся мы выполнить Четыредесятницу, и это гнетет, делает неполноценным наш пост и дает повод для злословия внешних, которые видят, как мы постимся, и заслуженно пеняют нам на это. Напомню прописную истину — гастрономический пост направлен исключительно и всецело на выправление духа, наиболее явным проявлением которого являются наши помыслы. Они должны быть чище, и в этом вся суть поста.

Я всегда пытался найти выходы из этой на первый взгляд безвыходной ситуации, которая повторяется из года в год. Сегодня мне хотелось бы развить тему, которую я начал на прощеный день и на общей исповеди в пятницу. Я тогда говорил, что есть все-таки рычаги воздействия на душу, которые приводят нас к более созидательному, более существенному религиозному житию. Я говорил о том, что на прощеное воскресенье вся православная церковь собирается и разрывает пелену формального отношения во внутреннем напряжении прощения, которое многие переживают действительно остро: ощущая собственную греховность и неспособность простить всех и вся, мы углубляемся и проясняем свое сердце и свое сознание, становимся способны к созиданию, которое должны осуществлять в течение Великого поста. И сегодняшнее евангельское повествование тоже может нам в этом помочь.

Сегодня мы читали о призвании Нафанаила к апостольству (Ин. 1, 43-51). Эта известная история имеет один сакраментальный момент, который лег в основу религиозной жизни христианства. Когда Филипп поговорил с Господом, преисполнился удивительной радости откровения — каждое слово Христа будило сердце. И вот сердце Филиппа проснулось, и он бежит к другу, кричит: «Смотри, я нашел Мессию!». Нафанаил — праведный человек, сведущий в Законе, религиозно-пассионарный, одаренный, но и достаточно трезвенный. Когда к нему прибегает Филипп и говорит про Мессию, он сухо отвечает: «Из Назарета? Ты что, Писания не знаешь? Пророки говорят, откуда Ему должно быть...». Затем появляется Господь и говорит: «Вот израильтянин, в котором нет лукавства». Это высокая степень оценки, братья и сестры. Нафанаил на похвалу не поддакивает Христу как в басне Крылова, а спрашивает: «Откуда Ты знаешь меня?» — снова переводя разговор в трезвенное русло. А Господь его вводит в совершенно другую сферу, когда говорит, что был с Нафанаилом под смоковницей. Он открывает перед нами сердце Нафанаила. Нафанаил тогда необычайно сильно чувствовал Бога, сердце его животрепетало, Сам Христос подтверждает это. И реакция Нафанаила на это стремительная: «Равви, ты Сын Божий!». «Учитель!» — называет он Его. То есть, моментально признает. Сердечное его отношение к Богу, его внутренний опыт оказался критерием, который сразу все расставил по местам. Социально вменяемый Нафанаил имел при всех своих заботах житейских способность прорваться к Богу, к небесам, осуществить свое единение с Ним. Это удивительный пример обычного житейского опыта. Сидел человек под деревом и, кажется, больше ничего. А на самом деле в этот момент он был на небе.

Что нужно сделать нам, братья и сестры, чтобы почувствовать Царствие Небесное на земле, как это мы видим на примере Нафанаила? Что требуется сделать при наших духовных ограниченных возможностях, какие подвиги совершить, какие вериги надеть? Да никаких, вот в чем дело. И мир бросать, в общем-то, не надо — только перераспределить внутренний интерес, внутреннее внимание. Каким образом? В этом помогает сам Великий пост. Подготовительные недели, прощеное воскресенье, канон Андрея Критского, череда удивительной гимнографии вводит нас в покаянное настроение. Мы приходим в храм, мы причащаемся, входим всем естеством в литургическое пространство, насыщенное праздниками. Сегодня — Иоанна Предтечи, потом — Сорок Севастийских мучеников, потом Благовещение и Вербное воскресенье, потом Страстная седмица, запредельная в своих переживаниях. Предполагается, что и причащаемся мы чаще — не раз в 4 месяца, или полгода, или реже, что некоторые допускают, но через каждые 2-3 недели приобщаемся мы Святым Христовым Тайнам, готовимся к ним. В течение Великого поста в связи с литургической проблематикой, в которую мы погружены более интенсивно, чем в прочие периоды года, нам нужно перевести свое внимание на небо, религиозная тематика у нас должна стать более ценной и отодвинуть то, что нас обычно заботит. Не столько нужно делать тысячи поклонов или вычитывать механически правила, сколько надо сделать шаг от формального к содержательному. Если его не сделаем, то очередной Великий пост провалим, в очередной раз это великое время останется у нас только пищевым постом. Конечно, в связи с желудочными делами на Пасху нас проймет: мы начнем разговляться, и радость чрева до сердца дойдет: как, оказывается, это хорошо — Пасха Христова! Но хотелось бы большего, хотелось бы, чтобы мы пережили Святую Четыредесятницу как путь к Светлому Христову Воскресению, путь принятия Его Смерти и Воскресения. Чтобы сумели мы абстрагироваться от жития сиюминтного, которое так давит на нас, понуждая к постоянным усилиям по обывательским заботам, размывая наш ум и понижая интенсивность и глубину смысла нашей жизни.

Наша эпоха практически не может от этого оторваться: вечность для современного человека — абстрактное понятие. Если она будет когда-то, зачем отказываться от того, что приятно здесь и сейчас? Поэтому будем собирать бобы, смотреть только вниз. Это настоящая проблема, потому что за этим — разинтеграция нашего ума. Мы грубеем, когда живем так, когда нет этого внутреннего напряженного нерва, обнажающего духовное переживание. Вспомним сегодняшний опыт Нафанаила: как он молился под смоковницей! как он жаждал Мессию, как буквально прорывал небеса! И Господь нашел его, и он стал апостолом. И мы с вами тоже апостолы, между прочим, все мы действительно апостолы Христовы и провозвестничество Его проповеди в своем сердце должны осуществить. Так пусть наше намерение, когда мы к посту приходим, только намерением не остается, а переходит в делание, в литургическое осуществление праздников, в которые мы должны включиться и сделать его своей жизнью. В этом помоги нам, Господи. Аминь.