Проповедь в Неделю 2-я по Пятидесятнице, Всех святых в земле Российской просиявших. О Божественном и личном. 22 июня 2014 г.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

В это воскресенье летнее, братья и сестры, евангельское зачало у нас посвящено теме Божественного и личного, должного и естественного. Это необычайно трудная контроверза для каждого православного человека. Сколько раз мы размышляли об этом и сколько раз сознание наше приходило в тупик — как поступить в очередном случае, когда слышим зов Божий. В сегодняшнем зачале евангельском Господь пришел и позвал: «Бросайте рыбу ловить и идите за Мной». Так Он сказал — и апостолы пошли (Мф. 4, 18–23). Это идеал, к которому надо стремиться, мы понимаем, но когда сами оказываемся в такой ситуации, начинаются трудности.  Смотрим мы на Евангелие, на эту путеводную звезду — вон там мы должны быть, а мы где?..

Трудность заключается в том, что, как только мы переводим этот идеал на житейскую ситуацию, тотчас возникает контроверза: должное и естественное приобретают вид во многом равноправный, ведь естественное — тоже наш долг и обязанность. Представим в рафинированно прагматическом виде ситуацию с апостолами в виде обычных рыбаков, хоть на Руси, хоть сейчас. Какая-нибудь рыболовецкая артель обеспечивает жизнь селения и, представьте, вдруг это надо прекратить, пойти проповедовать, забыть про рыбу, когда сельчане голодают и дети по лавкам орут (или, как сейчас, просят денег на колу — неважно). Детей надо учить и устраивать в этом мире, и если ты не можешь этого сделать, то кто такой ты? Как бросить все и пойти на зов Божий? А Христос зовет. И даже более жестко, как, например, в другом месте: Иже любит отца или матерь паче мене, несть мене достоин (Мф. 10, 37). Он выстраивает такую максиму, которую решая, вспотеешь. Потому что отец и мать образуют круг наибольших обязанностей наших и привязанностей, причем привязанностей органичных, естественных, которые затрагивают суть нашего сердца. Если ты к родителям не привязан, если перед ними не имеешь долга, оставляешь их, то грош тебе цена. Однако и на это Господь отвечает жестко. Когда апостол просит: Господи, повели ми прежде ити и погребсти отца моего, — Он говорит: Остави мертвых погребсти своя мертвецы (Мф. 8, 21–22). Очень жестко.

Когда сталкиваешься с этими максимумами, очень трудно рассудить их. Если ты не приносишь в семью хлеба, условно говоря, то зачем ты нужен — и зачем семья нужна тебе, зачем ее заводил?.. Я говорю все это к тому, братья и сестры, чтобы мы, обратившись к словам Христа, подумали: Господь разве не знал, что просил? Сам Богочеловек, вся полнота истины… Конечно, знал. И тем не менее говорил так жестко и категорично. Значит, доносил до нас то, как должно быть. Сколько раз мы пытаемся включить Его слова в свое сердце — и не удается, хотя умом-то понимаем, что Он прав, что, обращаясь к константам нашего бытия, Господь указывает на внутреннюю связующую, внутреннюю составляющую силу, на которой зиждется все и на которой надо продолжать строить все. То и дело в Евангелии Он говорит о вере. Веруй — и спасешься. Веруй — и исцелится дочь твоя. Веруй — исцелится твой сын. И мы понимаем, что именно на вере строится жизнь. И сейчас Он говорит о такой же константе. В чем же здесь внутреннее содержание Его обращения, Его зова?

Дело здесь, прежде всего, в понятии самопожертвования, которое внутренне предполагает в человеке открытость и динамизм: когда сам себя предаешь в жертву другому и предоставляешь своей жизнью жизнь другим, утверждаешь жизнь в других — и вместе с этим в себе самом, потому что чрез это растет твоя любовь. И если этого динамизма и развития нет, образуется предел, отдельное замкнутое пространство, комната, из которой невозможно выйти. И чем дальше, тем больше она сужается. В пределе и логичной завершенности это выражается в проблеме нашего эгоизма.

Почему в христианской среде относятся так радикально отрицательно к проявлениям современного гуманистического сознания? Казалось бы, гуманизм, человечность — такие благородные категории, и вдруг оказываются негативно воспринимаемыми нами. Потому что человечность предполагает средоточие абсолютной ценности в себе самом, за такой человечностью стоит обычный эгоизм, извращающий все до неузнаваемости. Берем мать обыкновенную, которая любит свое дитя: если она начинает любить его ради себя, в нем начинает любить себя, то она не мать уже, а существо, в котором животное начало берет верх над образом Божьим. А ведь такое сплошь и рядом. И все чаще приходится указывать на подвиг Богоматери, выраженный в ответе на благовещение Архангелу — Се, раба Господня (Лк. 1, 38). Что предполагал этот ответ? Материнское отречение. Она смиренно предоставляет Богу Своего Младенца, и в этом Ее удивительная заслуга. Здесь нет эгоизма, здесь жертвенность и любовь заполняют все пространство мыслимое и немыслимое.

Если в человеке есть жертвенность и любовь, то все у него получится. Ведь иногда как кажется: ушел человек служить Богу в том или ином виде, и на семью его не хватает, и дети и жена в рубище ходят. А потом дети вырастают, может быть, не очень сытыми, но с запалом сердца и несут его в мир. И поэтому когда Господь говорит «бросайте эту рыбу и идите за Мной, все», Он говорит тем самым: «Через это Я открою для вас ваше сердце, в котором любви и заботы хватит на всех. И в конечном пределе рода человеческого всякая слеза будет отерта от очей земли». Вот о чем говорит. Мы всегда должны помнить об этом, когда колеблемся перед подобной дилеммой, — и не колебаться.

Мне хотелось бы перевести нашу сегодняшнюю тему, связанную с евангельским чтением, ко второму празднованию сегодняшнего дня — святых, в земле российской просиявших. Это наш огромный праздник, лучшие люди земли русской сегодня чтутся, лицо народа нашего. Когда-то Господь позвал наш народ за Собой. И народ пошел, явил свою преданность, стал христианским. Достижение нашего народа заключается в двух определениях его — Русь Святая и Русь как удел Богородицы. Многие рационалисты, люди, оппозиционно настроенные к православию, будут говорить, что это неверно, Руси Святой не было, грехов там было больше, чем святости… Конечно, были провалы, были грехи — а кто без них? — но были и верность, культура была посвящена Богу и благодаря этому восстала, и наша государственность есть свидетельство этому. Мы знаем, что в XX веке был крупный провал, черная пауза, и наш долг сейчас — продолжить делание русского народа, которое было когда-то воспринято им от Господа. Да, мы с вами сейчас — маленькая кучка в огромном районе людей, которым абсолютно безразличны эти темы. Но да не смущается этим сердце наше, потому что сила Божия в немощи совершается и даже самое маленькое самоопределение внутри каждого конкретного сердца может решать космические, исторические задачи. Поэтому продолжим каждый на своем месте и по мере своих сил и возможностей делание русского народа, делание Божие. И пусть не смущается сердце наше, когда мы слышим в той или иной форме зов Божий «пойдем за Мной!». Пусть мы сможем пойти. В этом помоги нам, Господи. Аминь.