Проповедь в Неделю 25-ю по Пятидесятнице. О вопросе богатого юноши. 15 декабря 2013 г.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Братья и сестры, каждый год у нас звучит зачало о богатом юноше (Лк., 18, 18–27), каждый год мы пытаемся по мере сил и возможностей глубже понять этот текст. В прошлом году я предлагал вам в связи с осмыслением феномена богатого юноши обратить внимание на изначальный уровень духовного статуса, который он себе задает. Господь ему говорит: чтобы наследовать жизнь вечную, исполни заповеди. Но он сделал уже это, вся сия сохраних от юности. То есть, требование его души другое, более высокое. И Господь переводит его на этот уровень.

Сегодня мне хотелось бы связать это с  еще одной темой, которую я неоднократно поднимал на проповедях, в том числе не так давно, — с темой о вечере званых и избранных. В своих размышлениях мы договорились, что мы — избранные и избранничество предполагает волевую активность, созидание внутреннего Я, которое слышит задание Божие о себе и пытается ответить на него в полной мере. Слава Богу, что есть те, которые понимают и отвечают. И эту связь с избранничеством мы увязываем с евангельским юношей, который действительно претендует на избранничество, что ставит перед нами глобальную проблему. Феномен богатого юноши перерастает себя, в нем несколько измерений: одно — когда Господь конкретно указывает на богатство, которое является препятствием для спасения, другое — шире. Нам приходится смотреть на проблему шире, потому что обычно в православных храмах собираются люди не очень имущие, а иногда совсем не имущие. Но меняется ли от этого обращенность Евангелия к нам, менее оно ставится актуальным оттого, что мы не очень имущие? Конечно, нет — Евангелие имеет спрос куда более широкий. Сводить его к богатству в денежном эквиваленте не стоит, ведь главный вопрос там другой — о вечной жизни. Юноша вопрошает: что сотворив, живот вечный наследствую? Давайте подумаем над этим.

2000 лет назад, Палестина, Господь идет по улице и вдруг Ему встречается человек, начинается разговор, собирается толпа, а потом юноша выходит из толпы и задает такой вопрос, и он обсуждается — интеллектуально-духовная варилка прямо на улице образуется. Можете такое представить сейчас? Тогда  этот вопрос звучал постоянно. И на протяжении веков звучал, но по мере развития секулярных процессов все меньше и меньше стал произноситься в общественной среде. Сегодня мы наблюдаем ситуацию трагичную. Есть в современном лексиконе понятие маргинализации. Маргиналы — люди, которые не являются профильными для своей социальной группы. Они устарели, отстали, они находятся на периферии общественных интересов. И сегодня вечные вопросы загнаны под своды храмов. Вечные вопросы ограничиваются десятками квадратных метров, как в нашем малюсеньком храме, или сотнями, как в храмах побольше. И все. За стены этот интерес практически не выплескивается. С амвона нас наставляют подумать, и мы задумываемся, потому что здесь, в храме, все способствует этому… Но в другом контексте этот вопрос не звучит — провоцируется только евангельским чтением, непосредственно за Литургией. Но ведь вопрос, заданный юношей, глобален для избранных — для нас с вами. И ответ, данный Христом, актуален для нас. Вся, елика имаши, продаждь, и раздай нищым: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди вослед Мене. Что мы можем ответить на такое требование Христа? Можем раздать все? Все — это не деньги, не имущество, которого у нас и так нет, а другое. Что? Сердце. Нужно полностью погрузить его в Христа. Наши сердца погружены в Христа? Скорее всего, нет. Тогда готовы ли мы к этому? Бывают минуты — особенно у новоначальных — когда сердце горит. А потом потухает. По моему опыту многолетних наблюдений, достаточно быстро наступает усталость и вопрос — можешь ли ты оставить все и быть с Христом? — встречает в нас огромное сопротивление. Богатый юноша промолчал и отошел. Это красноречивый ответ. Наш ответ. У нас ведь целый калейдоскоп препятствий: утилитарные соображения, наша занятость, какие-то психологические заморочки, положение в обществе, мнение этого общества о нас — сколько угодно таких мелочей наберется, лишь бы оправдать наш молчаливый уход от ответа Христу. Человек, имея несколько таких ярусов, просто разрывается. Например, одного семья растаскивает, не пускает к Христу. У другого внутренние сомнения: «А стоит ли идти к Нему? Нет, наверное, я сейчас не готов. Подожду немного». У третьего вообще этого вопроса нет, есть только обрядовая сторона, когда зашел, отстоял, причастился пару раз, куличи освятил — и на этом конец. Чаще всего так и бывает. Каждый должен понять, на каком плане он располагается. Ответил ли он Богу на Его зов и имеет ли свое вопрошание к Нему?

А если мы, вчитавшись в этот текст, вообще себя на месте юноши не найдем? Это будет провалом. Вы понимаете, братья и сестры, что юноша — это ветхозаветный человек? И о первых требованиях Христа к нему — не прелюбы твори: не убий: не укради: не лжесвидетельствуй: чти отца твоего и матерь твою — и говорить не стоит. Разве обсуждают в православной среде вопрос о воровстве? Конечно, нет. Не надо ставить себе в заслугу то, что ты не крадешь, — это само собой разумеется. А вот что мы делаем сверх этого? Если ничего, то мы в Ветхом Завете находимся. Но дело в том, что по большей части мы все-таки этот вопрос задаем: раз мы пришли к престолу Христову, значит, уже ответили Ему на что-то. И теперь нам надо смотреть, насколько мы последовательны и глубоки в своем ответе. Насколько сумели проработать свою жизнь, свое состояние и свое предназначение, понять, что задумано Христом о нас, что надлежит нам сделать. Давайте об этом поразмышляем и попросим Бога, чтобы Он надоумил нас прочитать в этом тексте себя и увидеть, в каком мы состоянии: о чем мы у Него спрашиваем и как Ему отвечаем. Помоги нам в этом, Господи. Аминь.