Проповедь в Неделю 3-ю по Пятидесятнице. О криле сельном. 24 июня 2012 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В сегодняшних размышлениях, братья и сестры, мне бы хотелось продолжить отчасти тему, как я ее обычно называю, о яблоках. В прошлом я уже как-то говорил, что адамов символ надкушенного яблока связан с таким вот дерзновенным гнозисом, означающим приоритет познания вопреки всему и вся, т.е. даже вплоть до ослушания Богу. Когда-то первым дерзновенно надкусил Адам, а мы надкусываем дальше. И вот мы, всё так называемое прогрессивное человечество, дерзновенно идем дальше и дальше, продолжая дело Адама. Представляете себе, братья и сестры, — не раскаяние, не сокрушение о том, что мы все в Адаме согрешили, сопутствует нашей цивилизации, а противодействие и, что называется, коснение во грехе. Это говорит, конечно, о характере культуры, о нашем времени, о его особенностях. Эти особенности немножко страшноваты. Вот об этом я хотел бы сегодня вместе с вами подумать. Тем паче, что Евангельское чтение к этому направляет наш ум.

Сегодняшнее чтение — интереснейшее, многоплановое, соединяющее воедино всё в некотором фокусе. То есть, как бы слепок мироздания во всем его разнообразии и в то же время приведенный к одному стержню. «Пекитесь прежде всего о Царстве Небесном, все остальное приложится вам», — так Христос говорит в сегодняшнем тексте. Я хотел бы подумать на эту тему сегодня в связи с сочинением одного классика, который вам всем известен. Называется оно «Отцы и дети» и извещает о некоторой проблеме между поколениями старшими и младшими. Она извечна и задана остро и понятно. Каждый раз родители встречаются с этим явлением, реагируя на него  болезненно. Дети — менее, потому что они не понимают толком ничего, они несколько позже с этим сталкиваются и больше безотчетно протестуют против известного слабоумия родителей. Но они в своем протесте мало что понимают, кроме детального аналитического плана такого, что они в каком-то отрезке отдельном много умней родителей, что естественно и понятно, потому что мозг свежий просто-напросто работает лучше в единицу времени. Но у них нет синтетических таких особенностей, которые связаны с мудростью, опытом и обобщением, которое куда больше даже у самого примитивного родителя. Вот и происходит это столкновение, даже иногда оголтелое и острое, которое льет кровь, дает расслоение семьи, рода и единства на отдельные, совершенно не связанные между собой тела, летящие по своим орбитам.

Вот эти отцы и дети прослеживаются в нашей эпохе, которую я сейчас обозначил. Только план здесь намного сложней. Если тут родители с детьми еще повздорили — это ладно, а вот когда человечество начинает вздорить с Отцом Небесным и начинает Ему противоречить, это уже, конечно, куда опасней, потому что вообще непонятно, чем это кончится. Один этот момент как раз выделяется из сегодняшнего Евангельского чтения. Как я сказал, там очень много планов, я беру один, когда Господь в Своем обращении ко всему роду человеческому обозначает два параметра. Он говорит об эстетике, красоте и о конструктивном состоянии, собственно, самого человека. То есть Он говорит: «Посмотрите, как одевает Господь обычное растение, Соломон так во всей славе не одевался». Кредставляете, что такое Соломон вообще? Это — Израильское царство в апогее своего могущества, какое только могло быть! Давид всё собрал, но ему было не до роскоши, потому что у них бойня была, он боролся за царство. А вот Соломон уже царствовал как бы на всем готовом и шиковал, говоря нашими словами. А так как он попросил у Бога, вы помните, одного дельного дара себе — ума побольше, то это хозяйство Давида он, конечно, преумножил и одевался, я представляю, в какие порфиры, в какую парчу, в какие изумруды и рубины. Раз уж Священное Писание фиксирует это, значит, человек уважил себя по-восточному пышно. Но этому Господь дает противопоставление в цветах, и нам следовало бы об этом задуматься посерьезнее. На самом деле, когда мы беремся украшать храм на Пасху, на какие-либо праздники, цветами украшаем, — ну что тут можно еще найти лучше? Бери хоть какую ризу, с ума тут сойди в поисках, обвешайся, чем хочешь, а по красоте всё равно не сравнить. Просто несопоставимо, потому что Творца рука на цветах почила во всей своей силе. И оно потому дивно, это украшение, эти бесконечные букеты, потому что не надоедают. Если они еще грамотно скомпонованы — красота! На этот параметр указывая, Господь затем дает еще один: «К возрасту своему хоть локоть, хоть что-нибудь не можешь прибавить». Два параметра указывают на эстетическую и конструктивную природу нашу. Вот человек создан — и всё, и попробуй что-нибудь сделать. И при этом Он как бы отрезает, говорит: «Ничего ты не можешь сделать лучше ни при каких обстоятельствах». И казалось бы — всё, Сам Господь сказал, Сам констатировал, и что дальше? А вот проходят какие-то столетия, тысячелетия даже, и все меняется просто парадоксальным образом. И вдруг мы с вами видим в нашей сегодняшней эпохе совершенно другие уже слова. Когда человечество ставит не то что под сомнение вообще Божии констатации, определения Священного Писания, представляете себе, Самого Бога, и говорит: «А в чем дело-то, какие вопросы? Мы не только локоть прибавим себе, мы вообще человека сделаем другим». Существует направление так называемого трансгуманизма, которое вообще повествует о том, что мы все, здесь стоящие, — всего лишь промежуточная ступень в системе эволюции, отживающая свой век. Нам на смену придут совершенно другие существа: на композитных материалах, очень продуманные существа, которые всё построят более долговечно, более умно, мозги будут с чипами насыщенные, будут как компьютеры, не то, что наши сейчас, а мозги будущего, которые с фееричной скоростью будут пересчитывать всё подряд, в миллионы раз быстрее, качественней, глубже. И мы, говорят, построим мир будущего, мир совершенный. У нас есть более близкие и знакомые нам примеры, нежели трансгуманизм. Мы с вами знаем о генной инженерии. И знаем, что существует запрет у нас и у всех стран цивилизованных на клонирование человека. Вот овцу Долли, вы знаете, вывели, но она пожила и умерла. Могли и человека, собственно, вывести. Так что же дальше? А дальше возникают вопросы о снятии этого запрета — мол, зачем вообще это  ограничивать, надо спокойненько развиваться. И что самое страшное — даже если это  запрещено  мировым сообществом цивилизованым, мы с вами отлично понимаем, что в каких-то лабораториях это всё происходит, это же очевидно. Что там выводится, мы не знаем, и мир в единый миг может вообще измениться, и вектор истории начнет развиваться в совершенно другую сторону. Этот протест человечества против Творца говорит: «Ты этот мир сделал плохо». Как я вычитал в одном сочинении Станислава Лема, в «Сумме технологий», около десяти параметров, по которым у него есть претензии к устроению человека, к его конструкции: «вот я бы, например, электрический насос вместо нашего кровяного давления поставил, и было бы нормально». И выписывает он это всё, вы знаете, с таким обоснованием, с каким знанием дела. И к кому же вот этот перечень претензий? Вообще-то к Богу, Который человека плохо сделал. Спрашивается: а что, мы не понимаем совсем, что делаем-то? Двоякое здесь ощущение: либо где-то не понимаем вообще, либо понимаем и назло делаем. Вот я почему об отцах и детях начал разговор, потому что дети иногда просто назло делают. Просто чтобы обозлить, исходя из собственной дурости,  взять и что-то такое откаблучить как следует, чтобы все вспотели сразу. И удовольствие от этого получить. Вот здесь не совсем понятно, есть своя тайна, потому что получается человечество во многом едино и в то же время разнородно. И поэтому, конечно, здесь вывод какой-то сделать трудно, очень трудно. Но иногда оторопь берет. Спрашивается, мы что с вами, не знаем, что когда-то это все уже было? Это связано с Денницей, с сатаной, помните, который возгордился, сказал: «Кто как не я и почему я хуже». И что из этого вышло? А вышло то, что сейчас сатанинские силы обладают очень большой мощью, продолжают вражду, вредить продолжают. И уж, конечно, они прошли все эти этапы, которые мы за ними проходим. Разве мы не понимаем этого что ли?.. Вот это вопрос для всех нас, потому что мы далеки от высоких технологий, от создания нового человека и так далее. Но каждый в своей семье иной раз такой же протест и закатывает, и мы точно так же враждуем друг с другом в семье и, соответственно, в конечном итоге, с Богом, вот в чем дело. Строим из себя таких "детей", мотивируя тем, что дети-то вообще должны иметь свое право на выражение. Им свобода дана: «Куда ты лезешь, я же имею право!». И сатана как раз и берет это право и использует. Иногда задумаешься — и страшно, действительно, бывает. Потому что эта цивилизация — технологичная, человек технологичный, который «звучит гордо» и который получил огромную мощь в свои руки, потому что через технику она дается нам в руки, и мы получаем действительно космическую мощь. И не только в том, что мы можем взорвать Землю в клочки, но и в прочем другом. В частности, как я уже сказал, в связи с созданием новых организмов. Ясно, что лаборатории, о которых я говорил, безусловно, есть. За счет чего они держатся? Да за счет того, что какой-то финансовый магнат хочет жить дольше, заменить свои органы, преодолеть этот рубеж, который у всех есть, 70 или 80 лет. И он что-то финансирует, что-то делает. И это при всем том, что план духовный у нас всегда есть. Ведь разве Господь нам в чем-либо препятствует, разве Он говорит, что нам не нужно бессмертие? Мы же с вами то и дело говорим о спасении. Мы боремся за спасение, за вечную жизнь, вот за что мы боремся. И вечность эта есть. В Воскресении Христовом, «еже с телом содея», придем к Богу. В совокупности духовного плана и материального мы с вами в Божией славе могли бы жить вечно. Но какой там! Это становится неинтересным, и духовный план вообще выдавливается. И сейчас религиозная жизнь у нас с вами во многом только формальна. Пусть у нас достаточно много якобы православных в стране и в целом по миру, по земному шар, но сама актуализация, напряжение и глубина этой религиозной жизни ослабла несказанно. Вот ведь в чем проблема. В том, что, действительно, темы богословия неинтересны, а вот темы технологий Станислава Лема интересны. Чем это вызвано? Этой нашей самостоятельностью, выбором нашего пути. Она нам действительно дана, да. Но как мы ее используем? Вот это, конечно же, пахнет огромной трагедией, потому что цивилизация наша свой путь выбрала, и она по нему идет твердо и горделиво. И мы с вами развиваемся, всё дальше и дальше отходя от Бога. И эти слова Спасителя сегодняшние — «хоть ты на локоть возрасту своему можешь ли прибавить» — нас не отрезвляют совершенно. Мы их не учитываем, они нам не нужны, потому что мы как бы умнее того, что сказано в Священном Писании.

Еще раз повторяю, возвращаясь к каждому из нас, далеких от глобальных технологических революций нашей цивилизации: в семьях наших, в наших обывательских проблемах эта вражда отцов и детей сохраняется. Не только между нами в семье, но и между нами и Богом. Мы с Ним то и дело спорим, самовольничаем. Поэтому я вновь и вновь предлагаю всмотреться в сегодняшнее зачало Евангельское, необычайно глубокое. И вчитаться в сгусток смыслов и что-то опять себе в сердце положить. Хотя бы в семье своей какие-то направления векторов нашего существования мировоззренческих религиозно-христианских, православных. Мы должны их твердо держать и тем самым как-то задерживать разложение одурманенного собственным могуществом человечества. Потому что великое в малом совершается. Каждая семья, каждый человек православный в своем сердце обладает каким-то смыслом, который имеет свое направление. И если мы как бы сотрудничаем с Богом, то оно уже складывается в некое единое целое и дает свою линию, сопротивляющуюся этому кошмару, которым мы все больны. Об этом помолимся сегодня и попросим Господа, чтобы Он помог нам удержаться в этих вот рамках, чтобы мы все время обращались к Священному Писанию и вновь и вновь приводили его в своем сердце как главное направление нашей жизни. В этом помоги нам, Господи. Аминь.