Проповедь в Неделю Крестопоклонную. 18 марта 2012 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Наступила Крестопоклонная неделя, братья и сестры, и нам требуется вглядеться в крест, вознесенный посреди храма, чтобы открылась каждому из нас собственная тайна крестоношения. Голгофа наша всегда стоит перед нами, перед нашим взором. И вот сейчас у нас есть повод к тому, чтобы обратить свой взор пристально к Голгофе, к кресту, чтобы вновь и вновь задать себе вопросы, которые прозвучали сегодня в евангельском чтении. Это действительно сакраментальные слова, и страшно таинственные, и страшно трудные, и очень тяжело выполнимые, и очень плохо усвояемые внешним миром, нашим мозгом; только внутренне мы можем что-либо понять здесь. «Кто устыдится Меня в роде сем прелюбодейном и грешном, того и Я устыжусь в Царстве Отца Моего Небесного» (ср.: Мк. 8, 38). Страшные слова, потому что мы все, конечно, в этом повинны. То и дело стыдимся Его в той или иной форме. Сейчас у нас нет государственного атеизма советского времени, и грехи немного другие. Сейчас по-другому мы стесняемся Его. И как бы Он только не устыдился нас там — вот это подлинный кошмар для каждого из нас, этого бояться надо.

И вот, вперяя свой взор в Крест Господень, мы задаемся прежними вопросами: что же за ним стоит, что же это за оружие непобедимое — победа на который вознесысяйся крест воли тезоименитого своего жительства и бесконечно бездонного смысла содержания слова. Мне приходит на память один образ очень известного современного проповедника, который говорит о Кресте, как о весах. Вспомните эту форму Фемиды, эти весы, взвешивание в суде — все это очень фигурально, просто по форме они похожи. На самом деле мысль очень меткая, и действительно это как некоторые весы. Что же на этих весах? Во-первых, внешнее соответствие, и во-вторых, внутренняя суть, которая так или иначе проявилась в начале «действования» Креста Господня, которое переросло в его внешний вид именно в содержательном, семантическом смысле. Обратим внимание не только на верхнюю перекладину, на которой десницы Господни пригвождены, но посмотрим и на нижнюю, которая нас в данном случае больше интересует. Мы с вами отлично знаем, что она означает. Вспомним историю, конкретную очень, с двумя разбойниками, которые были распяты около Христа по правую и по левую руку. И мы помним, что эта перекладина не прямо, а диагонально расположена, она указует на одного и на другого разбойника — она как бы в форме весов, которые в тот момент совершили свой крен, указуя одному вверх, ввысь, в Царствие Небесное, а второму — в инферно, в преисподнюю. Эти весы как раз выразили характер событий, которые там происходили, их содержание. Каким-то непостижимым образом один умудрился при всех тех болях, при всех страданиях, страхе и злобе лютой, которая обуревает человека в таких случаях, увидеть во Христе Сына Божия. Второй этого не увидел. Они оба были в одинаковой ситуации абсолютно. Два бандюги самые обыкновенные. Но у одного эти весы сработали вниз, а у другого вверх. Что это такое?

Вот от того времени — взвешивания мира — так все и происходит. И происходит взвешивание нашего сердца, прежде всего потому, что мир-то нас, конечно, интересует, но во вторую очередь. Потому что в первую очередь мы сами себя интересуем. И, глядя на эти весы, мы себя спрашиваем: чего мы стоим, куда эта перекладина применительно к нам перевешивает, на что указует? Мне напомнили не так давно случай, который очень характерен для нашей сегодняшней ситуации. История происходила в 90-х годах, в период, по-моему, первой чеченской кампании. Один автобус с туристами в Абхазии, может быть в Кодорском ущелье, а может ещё в каком по соседству, остановила группа очень возбужденных товарищей, которые называются у нас боевиками. Они выволокли всех из автобуса — ну, ясно, страх Господень, они все вооруженные до зубов, лики у них отнюдь не ангельские. Все в ужасе, что будет дальше. А вот дальше история повернулась самым неожиданным образом. Главарь вдруг велел: «А ну-ка, снять кресты всем!». Поснимали все. Кресты собрали, отдали главарю. Главарь встал, кресты в кулак взял: «Вот чего стоит ваше христианство!» — и в пропасть их выбросил. Потом они все погрузились спокойненько в автобус и уехали. Вот вам история. От нее кровь в жилах стынет, и даже не столько от того, что это с кем-то приключилось, а применительно к нам всем, окажись мы на этом месте. И этот вопрос — что бы мы сделали? — просто застревает в горле у нас, потому что мы храбрые только здесь, да на лестничной клетке, когда орем с кем-нибудь. А как до дела дойдет, так по кустам лезем сразу. Но это еще полбеды. Ведь это испытание действительно крайнее: представляете, один бы  не согласился с требование бандита, что бы за этим последовало? Забрали бы его сразу, наверное, не прибили бы, но забрали, остальные бы уехали, а он принял бы по полной мере, и выдержал бы или нет в конечном итоге — неизвестно.

Это действительно испытание, но у нас проблема другая: когда более мягкие тесты, так их назовем, применяются к нам. В частности, зависти, жадности, неуживчивости характера, агрессии. Тот же тест на наше христианство. Что стоит тогда наше православие? А атмосфера нашего ума — о чем мы думаем? О высоком мы много думаем? Крест действительно является центром нашей жизни? Хорошо, вы сейчас пришли в храм, на аналое крест лежит, и вы около него. А в повседневной жизни что у нас происходит? Только когда прижмет, когда нервная система расстроится окончательно, крыша поедет, тогда начинаем вспоминать об этом. А сколько-нибудь покоя, сколько-нибудь благоденствия, комфорта — и всё, интересы наши и рядом даже не лежали. Обычные наши интересы какие? Бытовушка, обычные наши интересы — это политические, производственные, по путешествиям, еще что-нибудь, дрязги какие-нибудь. В основном ведь так? Вот это действительно беда, и самое страшное, когда тут не требуется ничего, и о страстях, которые нас, нашу генетику задавили, и то речи нет.

И вот перед нами этот зримый образ означенного, всех этих тягот, действительно страха Господня. Потом перед нами встает этот вечный вопрос — Крест Христов. Насколько он пронизывает  наше существо? Как помните, мы говорили, что если человек разнесет десницы по разные стороны, то он представляет собой крест чисто анатомически. А так ли это в духовном смысле у нас? Думаю, нет. Если будем строги, то весы на кресте у нас показывают вниз, это очевидно для каждого. И что тогда в этом случае, в гроб ложиться что ли? Вроде иногда хочется и в гроб лечь от этого, но все-таки всегда мы обращаемся к этому первофеномену, к истории, которая когда-то произошла с Крестом, которая склонила эту перекладину по диагонали. Все-таки одна-то торчит вверх, да? Ведь у этого бандюги объективных и рациональных шансов вверх пойти не было — а он все-таки пошел. И следовательно, у нас с вами тоже эти шансы есть. Следовательно, прозреть и одуматься всегда можно. А мы ведь на самом деле не бандиты какие-нибудь, а, в общем, добропорядочные люди, и даже хорошие люди. И поэтому у нас шансов много больше. И поэтому мы должны об этом помнить, поставить на этой седмице Крестопоклонной образ креста своего, не только в антропологическом смысле, анатомическом, а поставить его незримо, но рядом, чтобы нам действительно сказать, что ради него мы живем, он является становым хребтом нашего духовного позвоночника и никогда не согнется. Вот об этом надо заявить в эту седмицу. Поработать надо хоть немного, укоренив его внутри своего духовного мира. Этим и будем заниматься, братья и сестры, потому что сейчас время наиболее сподручное. И главное, чтобы это благодатное дело не было вытеснено суетой повседневной нашей жизни, которая вытесняет все и вся, которая висит над нами, начиная с болезней и кончая обыкновенными заботами от мясорубки до половиков. Эти заботы нужны, но они не могут заменить нам того, ради чего мы пришли в этот мир. В этом и помоги нам, Господи. Аминь.