Прп. Варлаам и церевич Иоасаф

Об индийских преподобных Варлааме и царевиче Иоасафе на Руси узнали из переведенной в XII веке с греческого языка повести, которая была популярнейшим чтением у народов всего христианского мира. Варлаам и царевич Иоасаф - персонажи легендарные, а сюжет самой повести очень напоминает жизнеописание Будды. В ней рассказывается о том, как у индийского царя Авенира родился долгожданный сын, которому звездочеты предсказали будущее великого христианского подвижника. Отец-идолопоклонник заключил сына в изолированный от внешнего мира дворец, чтобы тот наслаждался жизнью, не видел смерти и людских страданий и не смог узнать о христианской вере. Но во дворец под видом купца проник пустынник Варлаам, открывший царевичу правду о страданиях земного мира и ставший его наставником в вере. После многих испытаний Иоасаф ушел в пустыню к Варлааму, где вместе с учителем предался отшельническому подвигу. Родившаяся как рассказ о благочестивом царевиче, эта повесть стала восприниматься как житие святых подвижников, а ее герои вошли в церковные календари многих христианских народов.
Изображения Варлаама и царевича Иоасафа часто присутствуют среди образов других преподобных в русских храмовых стенописях, начиная с XV века. Есть они и в иконах того же времени, в частности, на одной из икон уже упоминавшейся серии икон-святцев новгородского Софийского собора конца XV века, где рядом с ними также представлен Афанасий Афонский (ум. 1000) - основатель первого афонского монастыря Великая Лавра. Здесь Варлаам и Иоасаф представлены не во фронтальном повороте к зрителю, как другие святые, а обращенные друг к другу, как бы ведущие беседу между собой.
Беседа Варлаама и Иоасафа стала отдельным сюжетом в иконах. Этот момент представлен на происходящей с Русского Севера иконе XVII века, хранящейся в Музее имени Андрея Рублева. Народный мастер наивно исказил пропорции, увеличив головы главных персонажей, а восточную экзотику передал доступным ему способом, изобразив на головных уборах царевича и царя Авенира фантастические перья.
Интерес к теме индийских преподобных в русской традиции то угасал, то вновь возрождался. Так большую популярность история Варлаама и Иоасафа вновь приобрела в конце XVII века. В типографии при царском дворе даже было выпущено первое печатное издание Повести о них, подготовленное известным придворным поэтом Симеоном Полоцким и проиллюстрированное гравюрой, выполненной Афанасием Трухменским по рисунку знаменитого изографа Симона Ушакова. Этот сюжет лег также в основу одной из первых пьес зарождавшегося русского театра. Интерес к теме возродил старший брат Петра I царь Федор Алексеевич, а затем поддержала его сестра, царевна Софья, в годы своего правления. Согласно их взглядам, царь Федор, рано вступивший на престол - в четырнадцатилетнем возрасте, ассоциировался с царевичем Иоасафом, а Симеон Полоцкий, обучавший царских детей и познакомивший их с западной культурой, с мудрым старцем Варлаамом. Преподобным стали посвящать храмы, а в иконостасах дворцовых церквей, выполненных в 1670 - 1680-х годах, в местном ряду размещали их иконы. Написанные в новой живописной манере, эти образы настолько индивидуальны и острохарактерны, что мы вправе искать в них портретное сходство с царем Федором и Симеоном Полоцким, как в двух иконах из иконостаса храма Варлаама и Иоасафа в Новодевичьем монастыре.  

Из книги В.Шумкова «Древнерусская иконопись»