Проповедь в Неделю 8-ю по Пятидесятнице. О насыщении пяти тысяч пятью хлебами. 11 августа 2019 г.

В очередную неделю уходящего лета мы вновь обращаемся к очень известному евангельскому повествованию о насыщении Спасителем большого количества людей, пришедших на зов Его проповеди. Каждый раз, когда мы начинаем размышлять по воскресеньям о том или ином фрагменте евангельской истории, мы говорим о различных содержательных акцентах, касающихся нашей жизни, наших переживаний, сомнений, скорбей или радостей. Сегодня все тоже самое. Приходится говорить, что только что услышанное обращение Спасителя к одному из вопросов жизни непереоценимо важно для каждого из нас и связано это с очень простой и одновременно неизбывной причинной – речь идет о хлебе насущном. Куда тут злободневнее, спрашивается, – кто мы такие без хлеба насущного?

Однако разворот мысли, который мне сегодня хотелось бы придать нашему умственному усилию, несколько сложнее. Острота проблемы в том, что мы с одной стороны без хлеба никуда, а с другой, если только с хлебом, то тогда мы уже не Христовы. И это большая трудность, которую ощущает в себе каждый вдумчивый православный человек. До очевидного просто и ясно, что максима Христова применительно к каждому из нас – быть в первую очередь духовными людьми, т.е. дух должен определять наше существование без всяких оговорок, но с другой стороны, одновременно с этим мы и очень материальные люди. Это означает, что без элементарной корки хлеба или еще чего-нибудь, лапши, например, мы через некоторое время умрем и все, не будет нас. Понятно, что такой исход применительно к каждому из нас совсем не предполагался Спасителем. Соответственно, нас разрывает внутреннее противоречие: какие же мы в своем существе, духовные или плотские? И как нам скорбно бывает, когда мы в результате некоторых самопознавательных усилий, вынуждены констатировать склонность к плотскому, к материальному. Так и бьемся в тенетах этого скорбного раздрая в нашей душе, особенно глядя на нашу цивилизацию, которая материальность возвела в непререкаемый авторитет: производить – покупать – потреблять, и так до бесконечности.

Подчас просто не знаешь, что с этим хлебом насущным делать, как его дифференцировать по правде Божией, что иногда приводит к выраженному абсурду. Стало уже правилом «внешним людям» приходить в храм и стыдить нас за свечной ящик в храме, за тарелки для пожертвований, за платные требы, за то, что свечки продаются за деньги и так далее и тому подобное бесконечно. Самое примечательное во всем этом – то, что мы сами начинаем стесняться этой материальной стороны жизни, комплексуем, приходим в стеснение, стыдимся. Правда, потом себя одергиваем, берем в руки и вспоминаем, что главная для православного человека молитва, которой нас научил Сам Господь, «Отче наш» имеет слова «хлеб насущный даждь нам днесь…». Только тогда немного успокаиваемся и начинаем догадываться, что есть какое-то внутреннее решение этого вопроса, когда мы должны быть рождены от Духа и в тоже время каждый день должны получать от Бога хлеб насущный. Надеюсь излишне пояснять, что за хлебом, как универсальным понятием, стоит мир нашего материального обеспечения во всем его многообразии.

Так вот, все это я говорю, по уже принятому у нас с вами обычаю, к тому, что сегодняшнее литургийное зачало проливает свет на этот вопрос, помогает нам взглянуть на обозначенную контрверзу духа и материи евангельскими глазами.

Предпринимая попытки постановки этого вопроса, в целях большей наглядности сделаю отступление и напомню вам, что перед выходом на общественное служение, Господь наш Иисус Христос имел 40-дневный пост, в конце которого взалкал. Это означает, что, несмотря на Свою Богочеловеческую природу, Он потерял силы, ослаб, стал нуждаться в пище. Я хочу этим подчеркнуть, что Сам Господь, Который был беспредельно духовен, говоря обывательским языком, нуждался в хлебе насущном, Он был истощен.

Далее следует любопытное продолжение. Именно в связи с постом Господь был искушаем дьяволом, который предложил соблазнительный и простой вариант Его дальнейшей проповеди, способный необычайно облегчить Господу путь общественного служения. Он говорит ему: «…если ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф. 4:3). Дьявол как бы говорит, что с помощью хлеба насущного очень многое решается сразу и без особенных трудностей. Будешь сыт, поддержишь в Себе жизнь, выйдешь к людям и, сделав им большое благо, приведешь к Истине, которую проповедуешь. Согласимся, ни трудностей, ни сложностей, толпы народов со всех сторон сразу устремились бы за Христом и все пришло бы к гармонии. Но, как мы знаем, Господь утверждает то положение, на которое мы опираемся в своей контроверзе, противостоящее торжеству плотского. Спаситель говорит: «Написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4). Иначе говоря, Господь отказывается от пути, где материальный акцент просматривается с очевидностью, ясно давая нам понять, чем мы с вами должны жить.

Однако далее, сообразно разворачивающейся дальнейшей картине Его общественного служения, последовательность нами обдумываемой линии усложняется, и пример тому – только что услышанная история насыщения многочисленной общности, собравшейся на Его проповедь. Причем, обратите внимание, там собралось не пятьдесят человек, как мы с вами сейчас, но пять тысяч, а реальная цифра будет заходить за десять тысяч (мы помним примечание евангелиста «не считая женщин и детей», а их всегда больше). Получается огромная толпа – нам бы представить ее у себя перед храмом. Тут у нас на Троицу крестный ход собралось около трехсот человек, а что такое десять тысяч! Так вот, апостолы просят Господа отпустить народ, чтобы люди как-то нашли себе пропитание. Спасителю это было бы просто: отпустил и все, идите с миром, но Он прикладывает событиям совершенно другое направление – «вы дадите им есть» (Мф. 14:16).

Дальше мы с вами знаем, они все едят, видимо, не один час, все насыщаются, остаются остатки, которых много, значит, наелись все как следует. Теперь спрашивается, где же логика у Спасителя: в пустыне Он отказался от хлеба, а здесь пошел навстречу. А потом еще раз, только уже с семью тысячами человек. Понять это затруднительно.

Действительно, линейной логики мы здесь не найдем, да и не следует ее искать в таких сложнейших вещах, как дело спасения человечества. Здесь все совсем не просто, и многие богословы указывают на то, что ожидать жесткой корреляции совершения чуда: там нет, а здесь да, – не следует. Необходимо сосредоточиться на другой характеристике – состоянии человека. Где он ждет чуда, пришел за чудом, зависит от чуда, а где его мотивация детерминируется совершенно другими мотивами. В нашем случае совершения Спасителем чуда толпа была мотивирована совсем не хлебом, его никто там и не ждал. Им было хорошо с Господом, им хотелось слушать Его без конца. Они забыли про все и про голод в том числе, хотя забыть про него сложно. Если уж сосет под ложечкой, то  никуда не денешься. А тут простые люди забыли – никаких возгласов из толпы евангелист не передает, – а вспомнили о пище апостолы.

Здесь главный наш вывод: когда человек приходит не за материальным, а за духовным, материальное подается ему буквально из ничего. Именно в этом ключе Спаситель неоднократно и веско замечает: «не заботьтесь о том, что вам есть и что пить…» (Мф. 6:31). Это вовсе не значит, что нужно лежать и пальцем не шевелить для своего пропитания, но никогда не надо ставить свое благополучие в центр своей жизни. Надо истово трудиться, но основным должен быть дух – тогда и все второстепенное подастся.

В этом суть глубокой контроверзы между духом и хлебом. В глубинах Божией мудрости она согласуется, но для этого постижения мы должны жить евангельским духом и очень хорошо всматриваться в такие евангельские события, какие представлены нам в сегодняшнем зачале. Сосредоточимся на этом случае, и пусть он будет проводником нашего пути. Аминь.