Туне приясте, туне дадите, или Сколько стоит рождественская радость?

Благотворительная ярмарка, Рахманинов и вспыхнувший от усердия прихожан вертеп — о том, как прихожане удивлялись отсутствию цен на «праздничные услуги» 7 января, вспоминает участница рождественской программы храма Покрова Пресвятой Богородицы в Медведкове.

Утром 7-го января выросли перед нашим храмом длинные столы. Сонные и счастливые после ночной службы, мы раскладывали на золотой ткани крашеные скорлупки грецких орехов, трогательно неаккуратных фетровых ангелочков и почему-то рыжих снеговиков, похожих на картофель, и упакованные каждый в свой пакетик имбирные прянички… Всё это принесли прихожане, откликнувшиеся на просьбу о помощи, а что-то сделали своими руками ученики детской воскресной школы. Некоторые подносили поделки прямо на ярмарку. Одна девушка тихо спросила: «Вот, я сделала… Можно положить?» — и протянула мне игрушечных оленёнка и белого медведя. Положишь, а через минуту они не видны из-под снежной шапки — приходилось постоянно сдувать снег, счищать со старых рыхлых книжек, которые, вопреки нашим опасениям, совсем не намокали.

Когда закончилась поздняя Литургия, к столам потянулись люди. Это были, в большинстве, взрослые прихожане: старики и родители, которые привели крох к Причастию. Тогда и прозвучал впервые вопрос: «А сколько это стоит?». Мы указывали на большой синий ящик с надписью «Для пожертвований», который громоздился над плюшевым зоопарком, и объясняли, что ярмарка благотворительная, за любой посильный вклад можно взять что угодно, собранные деньги пойдут на помощь детдомовцам, которых окормляет храм... Люди удивлялись, улыбались и делали «вклады».

Правда, не без некоей внутренней борьбы. Одна женщина, например, не удовлетворилась ответом «сколько пожелаете» на вопрос «сколько стоит?» и стала допытываться: «Сколько-сколько?.. Нет, ну а все же? Да сколько же это стоит?!» — будто никак не могла поверить. Когда поверила, стала мыслить уже по-другому: «Ну а как вы думаете, сколько могло бы стоить?..». Некоторые мужественно решали этот вопрос сами. Одной супружеской паре понравился добротный труд святых отцов, и они растерянно совещались: «Ну что, сколько положим?.. Хорошая книга…». Скажу честно, посещали меня такие мысли: «Да что же вы, кладите, сколько в руку ляжет, и бегите чай пить, холод-то какой!». Столик с чаем и конфетами неподалеку стоял, и первым, что я услышала, подойдя к нему, было: «А куда за чай класть?». «Не-е-ет, чай даже не за пожертвование, чай совсем бесплатный». «Ничего ж себе…».

Вскоре ярмарка, вслед за людьми, переместилась в здание воскресной школы — приближалось время спектакля. Впервые наша детская театральная студия решились поставить мюзикл — «Волк и семеро козлят на новый лад». И дети радовались, и взрослые, когда солист приходской рок-группы «Заповедник» намеренно фальшивил, пытаясь сымитировать нежный голосок Мамы-козы (и регента нашего четвертого хора заодно), и когда из-за кулис раздавался шепоток юных актеров «быстрее-быстрее!», и когда под занавес все вместе пели песню дружбы… А потом вдруг Волк превратился в Деда Мороза и у маленьких и не очень зрителей в руках оказались подарки. Желающих увидеть и услышать представление было столько, что труппа устроила второй показ. Пригласительные разобрали влёт. Как вы думаете, какой вопрос был самым частым? «Сколько стоит?». «Бесплатно! Сколько билетов вам нужно?»…

Не попавшие на первый показ зрители в ожидании второго выходили на улицу. Малышей катали на лошадке, ребят постарше — на снегоходах по парку, виляя меж снежных крепостей, и все без исключения, и взрослые и дети, летали с ледяной горы, которую мы построили на высоком берегу Яузы. Можно было сходить и на экскурсию по храму, возведенному князем Дмитрием Пожарским в честь победы над поляками. А потом — послушать классическую музыку: главный регент и приглашенная виолончелистка исполняли концерты Рахманинова.

В этом году впервые перед храмом установили вертеп, и скоро перед Новорожденным и Богоматерью вырос сияющий лес. Особенную радость это вызвало у детей и мужчин: первые чуть не плакали, когда матери их торопили и одергивали, вторые терпеливо ждали и отказывались ставить свечки в снег рядом — непременно внутрь, чтобы со всеми стояли, «хоть час простоим, но поставим»! А внутри свечей было так много, что еловые ветви вдруг загорелись и мы тушили их всем миром, снегом и любимыми перчатками. Как заметила одна прихожанка, «самое главное (фигурки и венок из роз — В. К.) Господь сохранил! Пусть подаст Он всем тушившим хороших мужей»…

Тем временем в холле школы продолжалась ярмарка. Покупателями здесь были в основном дети. Они тоже спрашивали, что сколько стоит, но понимали с полуслова и уже не думали, сколько опустить в ящичек. Просто выгребали из карманов какую-то мелочь и брали самое красивое и дорогое — «ой, себе, себе!» или «сестрёнке надо бы, а то обидится». Не знающие цен дети быстро поняли, что могут дать мало — и взять много, потому что Рождество, и потому что малая лепта важна, и потому что, отдавая последнее, они отдают много больше.

Вообще вопрос «Сколько стоит?» был самым частым на празднике. А самым частым ответом звучало: «С Рождеством вас!». Люди, привыкшие к тому, что у всего есть цена и что рассказы о Рождестве в СМИ почти всегда начинаются с того, сколько на подарки и развлечения было потрачено, удивлялись. Удивлялась и я, но другому. Например, тому, почему радость ребенка, которого разок прокатили вокруг храма на снегоходе, должна сколько-то стоить? Почему глоток чая на морозе должен непременно продаваться? Люди не сразу понимали, что оказались в пространстве других цен и что здесь можно пить и есть сколько угодно — и платить искренним поздравлением с Рождением Христовым. И что можно взять любую игрушку, сшитую нашими учениками отнюдь не с мыслями о том, какую розничную цену ей назначить, — и самой верной платой за эту игрушку будет игрушка, которую мы сможем купить для детдомовцев. И что можно просто так прийти и посмотреть спектакль — и актеры будут рады не проданным билетам, а тому, что маленькие зрители посмеялись и что-то поняли, а взрослые задумались — «а не узнать ли подробнее о воскресной школе?..».

Но больше всех платили — вниманием — простые прохожие, которые шли в этот день по своим делам и вдруг останавливались, услышав шум моторов и смех, а потом, сквозь них, — звон колоколов. А потом подходили ближе, интересовались, оставались, а потом — сами не того не ведая — отмечали в своём сердце своё первое Рождество. Кстати, для меня этот рождественский праздник был первым. И он стоил тех рождественских дней, которые я не отмечала, и всех тех, которые теперь буду отмечать, зная, как это дорого.

Вероника Кузнецова