Диакон Олег Королев. Слово в Неделю 5-ю Великого поста, преподобной Марии Египетской. О гордости. 6 апреля 2014 г.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. 

Дорогие братья и сестры, вот уже и 5-я Неделя Великого поста. Когда я размышлял над своим сегодняшним словом, понял, что все прошедшие недели Четыредесятницы исправно постился, читал молитвы — именно читал, — делал все механически, бездумно. Способность размышлять или, как говорят святые, смотреть внутрь себя — дар, которого не хватает многим из нас. Мне вспоминается фильм «Чего хотят женщины»: когда Ник, герой Мэла Гибсона, в самом конце фильма теряет дар слышать мысли женщин и растерянно спрашивает у одной: «Вы сейчас о чем-то думаете?», она быстро ставит его на место: «Я всегда о чем-то думаю!». Но просто думать о том, что видишь: солнце весеннее, птички поют... — этого мало. Размышлять, глубоко размышлять — настоящий талант.

Каждый день жизни ставит нас перед необходимостью размышлять. В юности я открыл для себя поэзию Федерико Гарсии Лорки. Среди прочего мне понравилась одна его мысль: «Одиночество — это удел сильных». «Разве я слабый?» — подумал я в свои молодые годы и решил провести эксперимент. Объявил родителям, что буду писать диплом, уехал на дачу и жил там полгода один. И спустя полгода уже по-другому смотрел на это утверждение… Одиночество — удел сильных? Одиночество, которое было у меня, — гордое, скорее добровольная палата № 6, а не одиночество, о котором говорил Лорка. Что же он имел в виду? Я стал размышлять и пришел к выводу — он говорил об одиночестве с Богом. Святитель Феофан писал, что, находясь в затворе — а он находился в строгом затворе 22 года, — не чувствовал одиночества. Стены кельи не стесняли его: пребывая в Боге, он жил полноценной жизнью, двери были закрыты — а он мог путешествовать по разным странам и мирам в молитвах. «…пока вы не в духе живете, не ждите счастия», — писал святитель. Но это сила веры! А если человек — атеист, если у него нет Бога? Свято место пусто не бывает. В Евангелии сказано: Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и, не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел; и, придя, находит его выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там, и бывает для человека того последнее хуже первого (Лк. 11, 24–26). Недавно я услышал фразу. Звучит она так, будто девушка обращается к подруге, но на самом деле это разум обращается к душе: «— Ты одна? — Нет, всегда со мной мои гордость и глупость». Когда в душе нет Бога, там есть гордость и глупость. Во всей истории человечества находим примеры тому. Как был горд Денница, который говорил в сердце своем: взойду на небо, выше звезд Божиих воз­несу пре­стол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис. 14, 13–14), а потом — как он пал! Как жалел Адам о том, что по неразумию своему возгордился и захотел быть яко бози, ведяще доброе и лукавое (Быт. 3, 5)… История человечества полна примеров того, когда люди, возгордившись, совершали глупости — то есть, выпадали в грех, ведь что есть грех как не глупость.

В минувшую среду мы читали житие преподобной Марии Египетской. Сегодня слышали евангельское зачало о том, как апостолы Иаков и Иоанн Зеведеевы просились сесть одесную и ошую Христа во славе Его (Мк. 10, 32–45). Что объединяет эти повествования? Борьба с гордостью. Еще подготовительные недели к Великому посту поставили нас перед выбором: между фарисеем, который доволен собой, который говорит: «Я пощусь, я даю десятину, я, я, я... вот какой я хороший», — и мытарем, которому хватило сил только на то, чтобы произнести: «Господи, помилуй мя падшего» (Лк. 18, 9–14). Если вспомнить притчу о богаче и Лазаре (Лк. 16, 19–31), то перед нами откроется и перспектива того, что будет, если мы уподобимся одному или другому: будем как фарисеи — будем как богач; чтобы быть как Лазарь на лоне Авраамовом, нужно быть как мытарь.

Однако же не только мы — это само собой разумеется, — но и святые мужи и жены бывали искушаемы помыслами гордости. Старец Зосима, о котором мы узнаем из жития преподобной Марии Египетской, стоял у бездны гордыни: «А есть ли еще молитвенник такой, как я?..» — вопрошал он. И Господь повел его в пустыню, чтобы тот увидел Марию и перед Божиим величием, явленным в ней, «повергся ниц, усердно молясь и не смея произнести ничего, кроме "Господи, помилуй!"». И когда в сегодняшнем евангельском чтении апостолы обращаются ко Господу, чтобы сесть им одесную и ошую Его, — что движет ими?..

Святая Церковь помогает нам бороться с этим тяжким грехом. На страницах Святого Евангелия читаем, как Господь наш Иисус Христос в Нагорной проповеди преподносит нам так называемый нравственный закон (Мф. 5, 3–12). Заповеди блаженства поются на каждой Литургии, но обращаем ли мы на них должное внимание? А ведь первым блаженством как раз наносится удар по тягчайшему смертному греху, из которого произрастают все остальные, — греху гордыни. Блаженны нищие духом. Я долго не понимал, что это значит. Нищий — лишенный чего-то. Если у меня нет духа, то откуда радость, блаженство?.. Потом только я понял, что Господь имел в виду: блаженны не нищие Духом Святым, а духом противления, духом гордости. Человек, который не обретает в себе этого злого духа, на самом деле должен быть счастлив. Бороться с гордыней — именно к этому призывает Христос. Бороться так, чтобы слезы очищения брызнули из глаз. Поэтому следующая заповедь блаженств — блаженны плачущие. И когда человек очищается в борьбе с тяжким грехом, он становится кротким. Блаженны кротции… Я призываю милость Божию на наши тяжкие труды борьбы с гордостью и подготовки себя к святым дням Великой Пасхи. Давайте помолимся сейчас о том, чтобы Господь сподобил нас принять святые дни с чистым сердцем, и чтобы Христово Воскресение для нас просияло, и чтобы мы были блаженными — такими, какими заповедовал нам быть Господь. Аминь.