Проповедь на Успение Пресвятой Богородицы. 28 августа 2019 г.

К глубокому пониманию и особенному отношению обязывает нас успенский праздник, завершающий всю последовательность праздников нашего очередного богослужебного года. Много раз приходилось уже говорить, что вся жизнь православного человека складывается из событий, главные содержательные вехи которых основываются на событиях евангельской истории.

Для многих «внешних», т.е. людей, косвенно относящихся к Церкви или не имеющих к ней никакого отношения, история складывается из перечня событий: профессиональных обязанностей на работе, нескольких праздников, чаще всего Нового года и 8 марта, да ряда отпускных периодов. Иными словами, все то, что для человека оказывается запоминающимся, выходящим из ряда однородных событий, складывается в историю. Для нас же, верующих людей, все должно быть иначе. Как православные, мы должны быть ориентированы на бытийственно укорененные смыслы. Согласимся, что события Рождества Богоматери, Введения Ее во Храм, Благовещения, Рождества Христова, Воскресения Христова и других праздников года всецело завязаны на глубокие смыслы, определяющие саму нашу жизнь и нашу вечность, т.е. то, что будет после нашей смерти.

Так вот, наша история – для каждого из нас, поставившего в центр событий жизни не Новый год с его Хроносом, пожирающим время, или 8-е марта с его весьма причудливым содержательным наполнением, а тему спасения и вечной жизни – история сегодня подходит к своему завершению, ибо Успение есть окончание священных событий всего года, в связи с чем этот праздник обретает для нас очень большой и одновременно труднопостигаемый смысл.

Праздник этот, на самом деле, труден для понимания – недаром «внешние» люди оказываются в большом затруднении при его классификации именно как праздника. Вот умерла Божия Матерь, есть похороны, есть за богослужением минорная музыка песнопений, например: «Апостолы от конец совокупльшеся зде..», да и ряда других. «В молитвах неусыпающую Богородицу...» – более минорного, грустного настроения трудно придумать. Поэтому подход как к отпеванию понятен – все плачут и грустят, а у нас Успение называется двунадесятым праздником, т.е. предполагающим торжество. Для понимания этого оформление службы у нас очень торжественное и величественное, что еще больше обостряет различие подходов: рационального и сердечного. Первое предполагает смертную тоску, ведь хоронят близкого, дорогого человека, а второе – великую радость, которую, получается, испытывают православные по этому поводу.

В связи с таким камнем преткновения необходимо раскрывать тему Успения и делать ее ясной и прозрачной, т.е. доподлинно объяснить миру, чему же мы радуемся.

Приходится вновь и вновь говорить, что для человечества есть очень немного вещей, о которых говорится как о последних и самых глубоких событиях, и среди них –тема смерти. Мы много уже раз говорили, что каких бы убеждений ни придерживался человек, но от вопроса смерти он никуда не денется. Поэтому вся мировая культура в разных модусах своего осуществления: музыке, литературе, искусстве, кинематографе и проч. – вращается вокруг этого вопроса. Он всюду, и, отталкиваясь от него, закручивается вся жизненная мировая проблематика.

Испокон веков человечество бьется над этой проблемой, пытаясь нащупать пути ее разрешения. Сколько раз за прошедшие годы я приводил пример светского безрелигиозного мира, который, не будучи в силах с ней справиться, пытается нивелировать факт смерти, максимально сократив внимание к ней, сняв всякий акцент с этого события. Для этого используются технические средства: выделяются и хорошо организуются специальные службы, предоставляя возможность участвовать в похоронах  минимальным и кратковременным образом, ограничить контакт с умершим, почти его не видя, минимально вспоминать о нем в последующие дни в разговорах и обсуждениях, ограничивать участие детей в похоронах, в то время как в православной Церкви считается, что ребенка не следует отгораживать от сопричастности к тайне смерти. В целом, об этом много говорится и сводится в конечном счете все к следующему: одними (внешним) уменьшить свое участие в факте смерти, а другими (православными), напротив, разбудить внимание к этому факт и понять, что противоположное отношение к смерти губительно.

Так вот, у нас с вами Успение Богородицы, как событие, необычайно утрируется. У нас свершается три службы, посвященные этому историческому факту: всенощное бдение, Литургия, чин погребения. Мы, вопреки всему, пытаемся максимально интегрироваться с этим событием, сделать его частью своей жизни, вникнуть в переживания Церкви по поводу этого таинственного факта. Это внутреннее движение православия вытекает из другого, еще более важного события, в котором тема смерти получила свое самое первое и самое глубокое разрешение – Воскресение Христово. В Успении эта тема, однажды осуществленная Христом Спасителем, продолжается в жизни Божией Матери.

Напомню историю события. По истечении своей жизни среди апостолов Божия Матерь приняла благословенную кончину, и ученики Христовы погребли ее со всей любовью и, конечно же, со скорбью расставания, которое присуще каждому человеку, расстающемуся со своими близкими. Однако апостол Фома, как это уже было с ним в прошлом, отсутствовал. Извещенный учениками Христовыми, он прибыл ко гробу, уже закрытому – мы помним, что гроб в Палестине этого времени высекался из камня в виде пещеры, грота . Апостолы не могли отказать Фоме в его горячем желании проститься с Богородицей, но, открыв гроб, не обрели тела Богоматери. Такова история этого события, и оно изменило содержание похорон Богородицы. Апостолы поняли факт смерти Божией Матери как Успение, которое семантически обладает содержанием иного плана – не смерти, но сна. Под этим содержанием понимается зримое продолжение жизни в ином эоне. Спящий человек живет, и потому за сном Божией Матери открывается продолжение Ее жизни. Похороны Богородицы обретают совсем иной вид. Происходит преодоление смерти в очевидном для апостолов опыте Успения Приснодевы. Смерть обретает через это совсем иной вид, она уже не беспросветна и не безутешна.

Опыт, через который прошли ученики Христовы, они передали нам. Этот пример, обращенный к каждому из нас, дан нам для понимания своей смертности в пределе как пути Божией Матери. Другими словами, смерть должна трансформироваться в нашем сознании из безысходности в зримую надежду на ее преодоление.

Есть еще один важный момент, который мы должны включить в свое понимание преодоления смерти через жизнь будущего века. В тропаре Успения поется: «во успении мира не оставила еси…», что говорит о Ее жизни, в которой Она всегда с нами. За этими словами стоит уже наш опыт, который многие из нас имеют, обращаясь к Богородице. В течение года мы празднуем дни многочисленных икон Божией Матери, которые рассказывают о взаимосвязи людей с Пречистой: мы обращаемся, Она отвечает, и тогда благодарные люди запечатлевают Ее в том или ином иконографическом типе. Другими словами, вопрошание и ответ на него говорят о действии Успения Божией Матери как жизни, преодолевшей смерть. Наша постоянная потребность в общении с Ней есть постоянное подтверждение Ее участия в нашей жизни. Это значит, что Успение действует и наполняет Ее присутствием нашу действительность.

Таким образом, Успение – это вовсе не смерть, но иная жизнь, и в жизни этой мы участвуем, приходя на службу и понимая ее как праздник. Не всегда у нас получается делать это радостно, часто мы по-человечески грустим, не совсем нам удается ощутить в Успении торжество иной жизни. Мы обычные люди и не можем в один миг перевернуть свои психологические установки, избавиться от страха смерти, но у нас есть к чему стремиться. Поэтому истово обратимся Божией Матери, чтобы помогла Она нам трансформировать день Ее упокоения в Успение и ожидание жизни вечной. Аминь.

К глубокому пониманию и особенному отношению обязывает нас успенский праздник, завершающий всю последовательность праздников нашего очередного богослужебного года. Много раз приходилось уже говорить, что вся жизнь православного человека складывается из событий, главные содержательные вехи которых основываются на событиях евангельской истории.

Для многих «внешних», т.е. людей, косвенно относящихся к Церкви или не имеющих к ней никакого отношения, история складывается из перечня событий: профессиональных обязанностей на работе, нескольких праздников, чаще всего Нового года и 8 марта, да ряда отпускных периодов. Иными словами, все то, что для человека оказывается запоминающимся, выходящим из ряда однородных событий, складывается в историю. Для нас же, верующих людей, все должно быть иначе. Как православные, мы должны быть ориентированы на бытийственно укорененные смыслы. Согласимся, что события Рождества Богоматери, Введения Ее во Храм, Благовещения, Рождества Христова, Воскресения Христова и других праздников года всецело завязаны на глубокие смыслы, определяющие саму нашу жизнь и нашу вечность, т.е. то, что будет после нашей смерти.

Так вот, наша история – для каждого из нас, поставившего в центр событий жизни не Новый год с его Хроносом, пожирающим время, или 8-е марта с его весьма причудливым содержательным наполнением, а тему спасения и вечной жизни – история сегодня подходит к своему завершению, ибо Успение есть окончание священных событий всего года, в связи с чем этот праздник обретает для нас очень большой и одновременно труднопостигаемый смысл.

Праздник этот, на самом деле, труден для понимания – недаром «внешние» люди оказываются в большом затруднении при его классификации именно как праздника. Вот умерла Божия Матерь, есть похороны, есть за богослужением минорная музыка песнопений, например: «Апостолы от конец совокупльшеся зде..», да и ряда других. «В молитвах неусыпающую Богородицу...» – более минорного, грустного настроения трудно придумать. Поэтому подход как к отпеванию понятен – все плачут и грустят, а у нас Успение называется двунадесятым праздником, т.е. предполагающим торжество. Для понимания этого оформление службы у нас очень торжественное и величественное, что еще больше обостряет различие подходов: рационального и сердечного. Первое предполагает смертную тоску, ведь хоронят близкого, дорогого человека, а второе – великую радость, которую, получается, испытывают православные по этому поводу.

В связи с таким камнем преткновения необходимо раскрывать тему Успения и делать ее ясной и прозрачной, т.е. доподлинно объяснить миру, чему же мы радуемся.

Приходится вновь и вновь говорить, что для человечества есть очень немного вещей, о которых говорится как о последних и самых глубоких событиях, и среди них –тема смерти. Мы много уже раз говорили, что каких бы убеждений ни придерживался человек, но от вопроса смерти он никуда не денется. Поэтому вся мировая культура в разных модусах своего осуществления: музыке, литературе, искусстве, кинематографе и проч. – вращается вокруг этого вопроса. Он всюду, и, отталкиваясь от него, закручивается вся жизненная мировая проблематика.

Испокон веков человечество бьется над этой проблемой, пытаясь нащупать пути ее разрешения. Сколько раз за прошедшие годы я приводил пример светского безрелигиозного мира, который, не будучи в силах с ней справиться, пытается нивелировать факт смерти, максимально сократив внимание к ней, сняв всякий акцент с этого события. Для этого используются технические средства: выделяются и хорошо организуются специальные службы, предоставляя возможность участвовать в похоронах  минимальным и кратковременным образом, ограничить контакт с умершим, почти его не видя, минимально вспоминать о нем в последующие дни в разговорах и обсуждениях, ограничивать участие детей в похоронах, в то время как в православной Церкви считается, что ребенка не следует отгораживать от сопричастности к тайне смерти. В целом, об этом много говорится и сводится в конечном счете все к следующему: одними (внешним) уменьшить свое участие в факте смерти, а другими (православными), напротив, разбудить внимание к этому факт и понять, что противоположное отношение к смерти губительно.

Так вот, у нас с вами Успение Богородицы, как событие, необычайно утрируется. У нас свершается три службы, посвященные этому историческому факту: всенощное бдение, Литургия, чин погребения. Мы, вопреки всему, пытаемся максимально интегрироваться с этим событием, сделать его частью своей жизни, вникнуть в переживания Церкви по поводу этого таинственного факта. Это внутреннее движение православия вытекает из другого, еще более важного события, в котором тема смерти получила свое самое первое и самое глубокое разрешение – Воскресение Христово. В Успении эта тема, однажды осуществленная Христом Спасителем, продолжается в жизни Божией Матери.

Напомню историю события. По истечении своей жизни среди апостолов Божия Матерь приняла благословенную кончину, и ученики Христовы погребли ее со всей любовью и, конечно же, со скорбью расставания, которое присуще каждому человеку, расстающемуся со своими близкими. Однако апостол Фома, как это уже было с ним в прошлом, отсутствовал. Извещенный учениками Христовыми, он прибыл ко гробу, уже закрытому – мы помним, что гроб в Палестине этого времени высекался из камня в виде пещеры, грота . Апостолы не могли отказать Фоме в его горячем желании проститься с Богородицей, но, открыв гроб, не обрели тела Богоматери. Такова история этого события, и оно изменило содержание похорон Богородицы. Апостолы поняли факт смерти Божией Матери как Успение, которое семантически обладает содержанием иного плана – не смерти, но сна. Под этим содержанием понимается зримое продолжение жизни в ином эоне. Спящий человек живет, и потому за сном Божией Матери открывается продолжение Ее жизни. Похороны Богородицы обретают совсем иной вид. Происходит преодоление смерти в очевидном для апостолов опыте Успения Приснодевы. Смерть обретает через это совсем иной вид, она уже не беспросветна и не безутешна.

Опыт, через который прошли ученики Христовы, они передали нам. Этот пример, обращенный к каждому из нас, дан нам для понимания своей смертности в пределе как пути Божией Матери. Другими словами, смерть должна трансформироваться в нашем сознании из безысходности в зримую надежду на ее преодоление.

Есть еще один важный момент, который мы должны включить в свое понимание преодоления смерти через жизнь будущего века. В тропаре Успения поется: «во успении мира не оставила еси…», что говорит о Ее жизни, в которой Она всегда с нами. За этими словами стоит уже наш опыт, который многие из нас имеют, обращаясь к Богородице. В течение года мы празднуем дни многочисленных икон Божией Матери, которые рассказывают о взаимосвязи людей с Пречистой: мы обращаемся, Она отвечает, и тогда благодарные люди запечатлевают Ее в том или ином иконографическом типе. Другими словами, вопрошание и ответ на него говорят о действии Успения Божией Матери как жизни, преодолевшей смерть. Наша постоянная потребность в общении с Ней есть постоянное подтверждение Ее участия в нашей жизни. Это значит, что Успение действует и наполняет Ее присутствием нашу действительность.

Таким образом, Успение – это вовсе не смерть, но иная жизнь, и в жизни этой мы участвуем, приходя на службу и понимая ее как праздник. Не всегда у нас получается делать это радостно, часто мы по-человечески грустим, не совсем нам удается ощутить в Успении торжество иной жизни. Мы обычные люди и не можем в один миг перевернуть свои психологические установки, избавиться от страха смерти, но у нас есть к чему стремиться. Поэтому истово обратимся Божией Матери, чтобы помогла Она нам трансформировать день Ее упокоения в Успение и ожидание жизни вечной. Аминь.