Венский бал - дело добровольное

   Фото

Разговоры о Рождественском бале начались очень давно. «Мне нужны помощники», — твердила Ольга Александровна. Мы наперебой предлагали идеи. Она хваталась за голову: «Мне не нужны идеи, мне нужна техническая поддержка — как собрать всю эту ораву на репетиции?»

Действительно, самая большая проблема добровольных театров — трудная мотивируемость участников к любым действиям, кроме вдохновения. Но она взялась. Когда, уже в день бала, мы натягивали последние праздничные портьеры — опять схватились за голову: забыли пригласить посла Австрии! «Может, оно и к лучшему», — утешала я Ольгу Александровну.

Вечер начался. «Скажите, а венское кафе платное?» — спрашивали робкие посетители. На них смотрели с плохо скрываемым недоумением. Четвертая аудитория воскресной школы, переоборудованная и оформленная под венское кафе, дети и взрослые в национальных австрийских костюмах, исполняющие роли официантов (мне кофе так и не дали, а позже, за фуршетом, кто-то проговорился — безумное кафе!). Нам удалось создать ощущение настоящей венской забегаловки, где сидели за столиками с друзьями, улыбались, смеялись, а атмосфера была очень непринужденной, собственно, братской. Отдельный разговор о меню и шеф-поваре.

«Кофе — народу!» — шутя, стучала я кулаком по столу. На меня шипела Ольга в национальном костюме: «В настоящем кафе двадцать минут кофе ждут!» Но двадцати минут не прошло, потому что случилось то, о чем мы знали и чего ждали.

Пробило мгновение начала бала. Кафе в холле незаметно свернулось (в четвертой аудитории продолжало работать), и под торжественный туш по мраморной лестнице, драпированной шелком цветов австрийского флага (бал-то венский!) сбежали музыканты и разместились внизу. И — в бальных платьях и фраках пошли, пошли — привычные, но вновь открываемые, разодетые и празднично нарядные, сияющие и внезапно щемяще красивые — давно знакомые лица. Парами. В настоящих кринолинах. В настоящих фраках. Кто это? Виктор Александрович... А это? Аня Елизаветская... Андрей Викторович с Тамарой Львовной... Откуда Наталья Сергеевна знает, как вести себя хозяйке салона? А вот, знает и, как заправская хозяйка, правит, будто каждую неделю дает балы.

Особенность венского бала — роль дебютантов. Шестнадцатилетняя дебютантка Ростова танцевала свой первый вальс на русском балу среди прочих взрослых (все это подробно описано у Л.Толстого). На венском балу дебютанты сдают некий «экзамен» светской общественности, которая стоит и смотрит, как они, и только они, танцуют.

Именно с дебютантами была самая большая загвоздка. Современные молодые люди, мягко говоря, редко умеют танцевать. Им пришлось брать специальные уроки и долго и дотошно репетировать. Было девять пар, в общей сложности — около двадцати молодых людей и девушек от шестнадцати до двадцати пяти лет, которых надо было вырвать из привычной им реальности — компьютер, метро, макдональдс — и заставить учиться танцевать.

Алла Геннадьевна, помощник Ольги Александровны по технической части: «Когда мы первый раз вывезли их на репетицию и они выстроились там парами — я прослезилась. Какие они молодые, невинные и красивые!»

Множество репетиций, изматывающих, отрывающих время — а молодежь ходит и ходит. Взрослые присмотрелись к ним осторожно и с облегчением открыли для себя... молодым это тоже нравится! Все пошло как по маслу.

Благодаря титаническому труду обеих сторон, несмотря на злостные попытки срыва репетиций (кто-то посчитал себя в праве уехать, кто-то с томным видом заявлял: «Я себя плохо чувствую», другие, наоборот, безотказно прикрывали лакуны, обеспечивая необходимый для репетиции минимум пар, который все-таки всегда был), мы увидели то, что мы увидели.

Девять пар молодых людей — девушки в кринолинах, юноши во фраках — спустились по мраморной лестнице и исполнили полонез, а спустя время — вальс. Под живую музыку.

Потом к ним под живую музыку присоединились взрослые, и всё это было что-то совсем другое, чем то, что мы когда-либо видели. Совсем-совсем другое! Приобщение через форму к устоявшимся наработкам мировой культуры раскрывает совершенно неожиданные грани в людях, и привычные тебе близкие начинают вести себя иначе, и никак не могу сказать, что хуже.

Конечно, Сережа Самсонов кричал с лестницы: «Я за русских!» Алеша Самсонов бегал при бабочке в черном фраке и белых босоножках на черные носки, а Степа Мурадян катался колбаской по мраморному полу венского кафе, пока взрослые их не одернули. Но сами взрослые были другими.

«Хотела приобщить молодежь к культуре», — объясняла Ольга Александровна. Надо сказать, удалось. На фуршете (мы впервые опробовали подобный вариант праздничного застолья, обычно всегда сидим за столом и части народа не хватает места) я размышляла, останется ли сухой остаток после бального события? Если да, то оно имеет смысл. Боялась обещать написать что-нибудь, но проснувшись на утро, поняла — остаток остался.

А Ольга Александровна уже обсуждает формат следующего события — заглядывая в будущее, думает о «русском» бале.

А шеф-повар Саша Алексеев кормил гостей конфетами собственного производства по европейскому средневековому рецепту.

Перед открытием кафе исполнили в третьей аудитории сонату Шуберта и трио Брамса: Елена Хабарова (скрипка), София Шапиро (виолончель), Рубен Мурадян (фортепиано).

К сожалению, приглашенный участник бала, артист и певец «граф Орловский» (граф, вообще говоря, был Орловым, а Орловские — фамилия его крепостных) неожиданно для всех позволил себе прийти в джинсах и коричневых спортивных туфлях, внеся в празднование струю неприятного формализма.

Александра Боровик