Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. 

Сегодня, братья и сестры, мы поговорим о довольно тонкой проблеме, которую образно я бы назвал – «что можно, а что нельзя».

Тема сегодняшнего зачала неоднократно встречается в Евангелии – это тема исцеления, коих Спаситель совершил множество, но сегодняшнее исцеление стоит особняком, поэтому вчитаемся в него поглубже: начальник синагоги Иаир просит Господа исцелить свою дочь. Девочке всего 12 лет, и она при смерти. Христос идет к ней и по дороге встречает женщину, которая двенадцать лет страдает кровотечениями (Лк., 39 зач., 8:41–56). Обратите внимание на это совпадение: девочке 12 лет, и женщина более 12 лет болеет, – оно приоткрывает тонкую и важную тему, которой мы коснемся.

Ценность сегодняшнего евангельского повествования – в его жизненности, которая во многом из далекого прошлого перекликается с нашими реалиями, в его злободневности. Ситуация достаточно проста и одновременно сложна. Проста в том, что женщина болеет. Болезнь интимная, совсем не публичная – кровотечения, понятно какие. Тут особо ничего и не скажешь – мы понимаем это даже на современном уровне при достаточно развитой медицине. Сплошь и рядом такие случаи. К каким только врачам больные не обращаются, какие бешеные деньги не тратят на исцеление, к каким знахарям и целителям-шарлатанам не ходят – ничего не помогает. В  евангельской притче сказано даже, что «издержала она на врачей все имение». Так бывает и сейчас. Вспомните расхожую фразу: «Я тебе такое устрою, всю жизнь на лекарства работать будешь!» А если соотнести это с тем временем, когда медицина в Палестине была в зачаточном состоянии...

И вот, измучившись в конец, женщина идет и видит проповедника. Для нее, потерявшей надежду, это шанс. Воспользоваться им ей не то, чтобы совсем запрещено, но затруднительно – она нечиста. Тем более подойти к святому – немыслимо! Но все-таки она решается на риск и стремится во что бы то ни стало прикоснуться к Нему.

И здесь возникает прямая параллель с нашим временем и с нашими вопросами относительно своего нечистого состояния и Таинств. Христос – прежде всего, это Таинство. В нечистоте нельзя участвовать в Таинствах – это осуждаемо и может привести к непредсказуемым последствиям. Рисковая ситуация, но женщина пробирается сквозь толпу и прикасается к одежде Спасителя. И тут же исцеляется! Только представьте хотя бы на мгновение ее состояние: двенадцать лет мучений – и моментально выздоравливает!

А дальше еще интереснее и еще актуальнее. Реакция Спасителя, который остановился и спрашивает: «…кто прикоснулся ко Мне?» Ученики пытаются Ему объяснить: толпа! «Наставник! народ окружает Тебя и теснит, – и Ты говоришь: кто прикоснулся ко Мне?» Но ведь Он-то все прекрасно знает. Он понимает, кто прикоснулся к Его одежде. Закономерный вопрос: зачем спрашивает? Ведь Спаситель мог легко пройти дальше. Он свое дело сделал и, казалось бы, не нужно больше никаких манифестаций, никаких акцентов и фиксаций на бедной женщине внимания всей толпы. Но Спаситель останавливается. Ситуация начинает приходить к некоторому напряжению, Господь настойчиво спрашивает – кто? Женщина тоже все понимает, ищут ее, и ничего не остается ей, как предстать перед Спасителем. Она падает перед Ним ниц, понимая, что сейчас с нее взыщут. Особенно по иудейским формальным традициям ее – нечистой! – поступок по крайней мере сомнителен. И она искренне кается. Но тут выясняется, что Господь на этом примере преподает урок – прежде всего нам с вами. Он говорит нам о том, что активность человека необходима. Христос обращается к женщине с удивительной формой поддержки: «Он сказал ей: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром» (Лак. 8:48) Он не говорит просто: «Вот всем пример. Делайте так же». Нет. Он подчеркивает «Дерзай, дщерь!»

Формулировки Спасителя очень важны. И перед нами возникает вопрос: что есть дерзновение и что есть дерзость? Что можно, а что нельзя? Другими словами, у нас есть Таинства и есть известные ограничения, обусловленные вескими причинами. В какой-то момент можно прикоснуться к Таинству дерзновенно и оно покроет нас благодатью. Понятия «дерзость» и «дерзновение» порой имеет тонкие грани. Очень сложно иногда бывает понять, когда мы дерзки, а когда дерзновенны. Как часто дерзость становится хамством – сейчас это происходит сплошь и рядом. Хамская эпоха – когда дерзость трансформируется в преступление, переходя границы человечности. Святыня никогда не терпит хамства и панибратства. На то она и святыня. Как только мы начинаем преступать ее, попирать ее – она исчезает, перестает быть святыней. Поэтому алтарь скрыт от нас иконостасом, поэтому нам много чего нельзя делать в храме (ходить невесть в чем и невесть как, ругаться, препираться и так далее). У нас есть чин и мы его соблюдаем – чтобы все было чинно, есть даже такое выражение. Зачем? Чтобы сохранить святыню – в этом храме, во всех храмах, в целом мире.

Но в то же время иногда дерзновение – не дерзость! – может нас спасти. Это сложно понять, и иногда случаются перекосы в сторону именно дерзости. Если говорить о духовной жизни, то полезно привести некоторые исторические прецеденты. Например, протестанты снесли иконостасы и теперь у них многое позволено: хочешь в храме  – пой, хочешь – танцуй, конечно, в известных пределах, но тем не менее, по всему миру это имеет место. Первые два-три столетия было весело, а потом что-то главное стало выхолащиваться и выхолащивается до сих пор. Широко известен случай, цитированный известным современным богословом, когда один протестантский епископ пришел в православный храм и на вопрос «зачем?» ответил: «Знаете, помолиться захотелось». Он пришел сюда, понимая, что есть еще где помолиться, а у себя не очень получается.

Сегодня мы поднимаем важную тему о том, что нам дозволено, а что нет и где дерзновение становится неуважением святыни. Поступок женщины, описанный в сегодняшнем Евангелии, – пример для всех нас, наш ориентир в минуты сомнений.

Как отличить дерзновение от дерзости? На исповеди мы открываем себя, думаем о своих поступках и чем глубже думаем, тем лучше начинаем себя узнавать. И в какой-то момент мы можем различить в своих поступках моменты дерзости. Со временем это получается лучше и лучше. Только духовный опыт с течением времени сможет подсказать правильное решение – что можно, а что нельзя в таких тонких интимных моментах. Иногда у нас получается подготовиться к Причастию как следует, а иногда мы исходим из внутреннего дерзновенного порыва.  Это отдельная большая тема таинства Причастия самого по себе и нашей готовности к нему. И чем больше мы познаем себя, чем больше набираемся духовного опыта, тем легче пройти нам между Сциллой и Харибдой, между жерновом и наковальней.

Давайте помолимся Господу о том, чтобы подал Он нам мудрость и усердие в созидании духовного опыта, который помог бы нам различать, что полезно и дерзновенно, а что вредно и дерзостно. Помоги нам, Господи. Аминь.